Центр защиты леса Республики Тыва
регионы России
Направления деятельностиО насУслугиНовостиФотогалереяСМИ о насСотрудничествоКонтакты
Карта филиалов
Российского центра защиты леса
Посмотреть филиалы списком
закрыть

Общая информация

Телефон единой диспетчерской службы
Федерального агентства лесного хозяйства

8-800-100-94-00

 

 

 

Татьяна Верещагина "Дело государственной важности"

Лесное хозяйство Тувы - 60 лет

(1946-2006 гг.)

Исторические очерки

«Слово о лесе»

          Одной из главных составляющих частей окружающей нас природы являются леса. В России, где на сегодняшний день сосредоточено одна пятая мировых ресурсов древесного запаса, охраной лесов впервые начали заниматься по указу государя Петра Великого, который предписывал лесной службе заботиться о сохранении и возобновлении казенного леса: «Во всех местах, где возможно, добрые и при том другие потребные вещи насаждать и возвращать».

          Дело своего великого деда продолжил внук — Павел Первый, создавший в мае 1798 года «Департамент для лесной части», управление которым было поручено адмиралу Осипу Михайловичу Дерибасову. С тех пор прошло двести с лишним лет.

          И хоть существует мнение, что лесу истощение не грозит, «ибо он есть источник постоянно возобновляющийся», все не так просто.

Леса России, по большей своей части принадлежавшие частному капиталу, перед самой революцией были настолько истощены, и практически вырублены, что вызвали серьезную тревогу многих ученых — лесоводов, которая с наибольшей силой прозвучала в романе Леонида Леонова «Русский лес», где с болью и гордостью говорится о том, что «Вряд ли какой другой народ вступал в историю со столь богатой хвойной шубой на плечах. Именитым иностранным соглядатаям, ездившим сквозь нас транзитом повидать волшебные тайны Востока, Русь представлялась сплошной чащобой с редкими прогалинами людских поселений. Отсюда и повелась наша опасная слава лесной державы, дешевящая в глазах заграничного потребителя наш зеленый товар и создающая вредную, миллионерскую психологию у коренного населения. Наступит день, когда Петр будет рвать ноздри и гнать на каторгу за губительство заповедных рощ, а пока леса в России так много, что в награду за расчистку дается освобождение от податей и пошлин на 15 лет, а чуть посеверней — и на все сорок.

Лес стоит такой непролазной крепью и такого сказочного сортимента, что бреди хоть тысячу дней в любую сторону и лес, как лохматая собака, будет верно и неотступно следовать за тобой. Здесь и надо искать корни нашего небрежения к лесу. Мы просто не замечали его, потому что он был свой, домашний и вечный, всегда под рукой, как воздух и вода, как заспинная сума, где и сонной рукой нашаришь все, что потребно душе и телу. Мы пользовались его услугами и дарами, никогда не принимая в расчет его нужд и печалей».

          Но шло время, и густейшие леса, которые почему-то в народе иногда назывались Пустошами, постепенно редеют, выжигаются под пашню, вырубаются на дома и дрова, а великолепные дубовые, а потом и сосновые рощи переводятся на корабли, сдаются в концессию иностранцам, которые рубят все подряд, не оставляя ничего живого, а тут и первые домны в России подоспели, которые буквально сжигали вокруг себя весь лес, ведь каждая тонна плавки металла требовала восемнадцать кубометров дров, разрушение лесов еще ускорила железная дорога, появление целлюлозной промышленности.

          «И вот уж Кострому напрямки видать из Нижнягорода, а Саратов из Воронежа, а песчаные бури стучатся в рязанские ворота» — пишет автор «Русского леса», который «с земли уходит прочно», и чтобы вернуть его, нужно потратить усилий гораздо больше, чем было потрачено на его изгнание. А для этого еще необходимо, чтобы профессия людей, оберегающих лес, превратилась в призвание. В большинстве случаев так оно и есть.

          Благодаря лесникам, этим скромным труженикам леса, прогрессивной и патриотически настроенной части русских ученых-лесоводов, благодаря государственной поддержке лесного хозяйства во времена СССР, очень многое удалось сделать — сохранить то, что осталось, восстановить, вырастить заново тысячи и тысячи гектаров леса. Ведь лес — это показатель богатства общества, а уровень ведения лесного хозяйства — показатель его культуры.

          Великий русский писатель Антон Павлович Чехов устами одного из своих героев, доктора Астрова, выразил очень меткую мысль о том, что леса учат человека понимать прекрасное, в лесах с наибольшей выразительностью предстают перед нами величавая красота и могущество природы.

Еще один замечательный знаток природы, Константин Паустовский в своей книге «Повесть о лесах» пишет: «Леса являются величайшим источником вдохновения и здоровья. Это исполинская лаборатория. Она вырабатывает кислород и улавливает ядовитые газы. Представьте себе, что на леса обрушился пыльный ураган. Уже в километре от опушки вы будете ощущать его лишь как потоки чистого и свежего ветра. Каждый из вас помнит воздух после грозы. Он душист, свеж, полон озона. Так вот, в лесах как бы бушует вечная гроза и расточает по земле потоки озонированного воздуха.

          В лесах вы дышите воздухом, который в дести раз чище и здоровее воздуха городов. Он целебен, он удлиняет жизнь, он повышает нашу жизненную силу, и, наконец, он превращает механический, а подчас и затруднительный для нас процесс дыхания в наслаждение. Кто испытал это на себе, кто знает, как дышится в прогретых солнцем сосновых лесах, тот вспомнит удивительное состояние как бы безотчетной радости и силы, охватывающее нас, как только мы попадаем в леса из душных городских домов.

          Лес — это самый верный наш помощник в борьбе за урожай. Он хранит почвенную влагу, смягчает климат, останавливает сухие и жаркие ветры, преграждает своими зелеными плотинами путь сыпучим пескам — лазутчикам пустыни.

          Места, где уничтожен лес, подвергаются размывам от талых вод и дождей. Довольно тонкий слой плодородной земли зачастую смывается начисто, и реки уносят его в море.

          В тех местах, где уничтожены леса, земля заболевает бесплодием и сухими язвами оврагов. Нет ничего безотраднее, чем зрелище пересыхающих грязных рек, порубок, гарей, всех этих пустошей, вызванных к жизни невежеством, нерадивостью и жадностью человека.

          Невозможно перечислить все бедствия, какие несет истребление лесов».

          Но не везде и всюду люди иве варварски относились к своему достоянию, есть еще места на нашей планете Земля, где леса до сего времени сохранились в своей почти девственной чистоте и неприкосновенности.

Леса Тувы

          Есть такие места и в республике Тыва, где на долю бореальных, или, по другому, естественных лесов, приходится почти 90% от всей площади, занятой лесом.

          А в общем и целом, леса составляют почти половину всей территории нашей республики, находящейся в самом центре азиатского материка и наиболее удаленной от мирового океана. Географически Тува располагает рядом горных хребтов, нагорий и межгорных котловин с огромным количеством чистейших рек и озер ледникового происхождения.

          В степных котловинах имеются несколько бессточных большой минерализацией и бальнеологическими свойствами.

Тува славится богатством и разнообразием полезных ископаемых и другими природными ресурсами, но, пожалуй, самым большим ее достоянием все таки является лес, по-местному, тайга. Лесной фонд республики составляет 11 млн. гектаров. Основными лесообразующими породами являются кедр (45%) и лиственница (47%).

          Такое лесное богатство Тувы совсем неслучайно. Издревле тувинцы относились к своей тайге с благоговением, почитали ее духов, никогда не рубили без большой надобности деревьев, более того, дружили с ними, как люди дружат друг с другом.

          Примером тому стихи многих тувинских поэтов, и в том числе аксакала тувинской литературы Монгуша Кенин-Лопсана.

 

И днем, и ночью, охраняя тишь,

Как сторож, осмотрительный и строгий,

Ты, лиственница, много лет стоишь

У нас в тайге, в Зеленом Птичьем Логе.

В тени ветвей — сухой, широкий круг,

Здесь отдыхал охотник на привале,

И ты над ним — и часовой, и друг,

Его от зноя ветви укрывали.

Ты все не старишься, ты молода

К тебе отец привел меня когда-то...

В ручье по — прежнему журчит вода

Но нет отца, и тяжела утрата...

С тобой дружил отец. Не оттого ль

Из трещины в коре сочатся капли

Ты тоже чувствуешь живую боль

Утратив друга старого, не так ли?

Но посмотри, как хорошо кругом!

Вот я развел костер на том же месте.

Здесь для зверей и птиц родимый дом,

И мы с тобою, лиственница, вместе.

Еще одно замечательное стихотворение есть у Александра Даржая:

С рожденья на дерево мне повезло,

Оно меня в люльке

Глубокой качало,

Из дерева славное сделал седло...

Однажды и я

Стану древом печальным.

Деревья как люди,

И я к ним спешу,

И лиственница

Встречает меня как родного

И пахнет бумага—

На ней я пишу —

Лесным ароматом, душистой смолою.

          Тувинец долго молился, просил духа леса простить его, когда нужно было срубить дерево для дела, если же это делалось без спроса, наглеца ждала суровая кара:

Твой родич болен потому

Что духа Леса оскорбил,

Что посвященное ему

Без спросу дерево срубил

Зачем, безумец, взял топор?

Зачем прогневал Божество

Взгляните, руки у него —

Кривые, слабые с тех пор!

 

Но такое с тувинцем случается редко, ибо: «Леса и горы — братья мои,

Их боль — это боль моя» (Кенин-Лопсан).

Вглубь истории

          Но так было не всегда, в Туве есть немало «памятников» природы, свидетельствующих о мощных разрушительных антропогенных явлениях, связанных с периодом хозяйственного освоения территории Тувы в ранние исторические времена. Это сухие степи и каменистые полупустыни, высыхающие древние озера, такие как Хадын, озеро Белое, Чагытай и другие.        Изменение экологической обстановки в регионе явилось следствием эпохи освоения меди и железа, как известно, Тува считается одним из самых крупных древних металлургических центров, где до сих пор археологи и геологи находят древние выработки, металлургические шлаки, плавильные печи. Характерной чертой древнего горно-металлургического производства было использование древесной угля в качестве топлива для печей плавки и обработки металлов.

          А этого угля требовалось огромное количество. По предположительным расчетам некоторых ученых, только Хову-Аксынское месторождение, давшее с 12 по 3-й век до н э. 7500 тонн меди потребовала вырубки 4500000 деревьев, еще больших жертв требовало железоплавильное производство. Вырубка лесов на протяжении тысячелетий повлекла за собой многие негативные процессы — иссушение климата, эрозию почв, особенно горных, которые лишившись лесного покрова, очень легко подвергаются необратимым процессам разрушения почвы.

          По мнению кандидата геологических наук Т. Н. Прудниковой, по причине древних вырубок леса, оказались практически голыми южные склоны Тану-Ола, многие участки правобережья Каа-Хема, по этой же причине оказались пустынными зоны Улуг-Хемского района, особенно район Чаа-Холя. Прудникова считает, что, возможно, к началу эпохи палеометалла залесённой была Центрально-Тувинская впадина. Дошедшие до нашего времени реликтовые сосновые боры в Болгазыне и Шагонаре (последнего уже, к сожалению, нет) — свидетельство былой мощи зеленых массивов в этих районах. Найденное неподалеку от Кызыла в направлении озера Хадын древнее поселение человека с остатками металлургического производства также свидетельствует о том, что некогда здесь, ныне совершенно обезлесенном месте, существовали мощные леса, истребленные человеком за несколько тысячелетий (примерно от неолита до монгольского завоевания), что повлекло за собой необратимые процессы в виде надвигающейся в эти места пустыни, понижающемуся уровню воды в местных озерах, иссушению климата.

Начало

          11 октября 1944 года Тува вошла в состав Российской Федерации, началась новая эпоха в жизни тувинского народа, переходившего от кочевого образа жизни к оседлому.

          Этот период можно назвать периодом Великой стройки — строилось жилье, возводились корпуса предприятий и учреждений, создавались колхозы и совхозы, и все это требовало огромного количества строительного материала,а самым дешевым, и практически единственным на первых порах стройматериалом был лес.

          Поэтому вполне закономерным стал процесс создания в Туве лесничеств, а потом у лесхозов, начало которому было положено 11 января 1946 года.

          Именно в этот день исполкомом областного Совета депутатов трудящихся Тувинской Автономной области было принято решение «Об организации лесного хозяйства и охраны лесов Тувинской автономной области».

          В силу исключительной важности данного документа, хочется привести его полностью по всем пунктам:

          « Исполком областного Совета депутатов трудящихся решил:

          1. Организовать при Облисполкоме Управление Лесами области в составе Областного Управления и 16 лесничеств.

          2. Просить государственную Штатную Комиссию при СНК СССР утвердить штат по Управлению лесами и лесной охране на 1946 год в количестве 194 человека с годовым фондом зарплаты в 788 тыс. рублей за счет областного бюджета, согласно приложению № 1.

          3. Утвердить представленный проект лесных доходов по Управлению лесами на 1946 год согласно приложению № 2.

          4. Обязать областное Управление лесами, горисполкомы, и райисполкомы выделить зеленые зоны вокруг всех городов области и ее административных центров: радиусом 20 километров вокруг городской черты г. Кызыл, радиусом в 10 километров вокруг городов Чадан, Туран, Шагонар, радиусом 7 километров вокруг прочих районных центров. Запретить в пределах зеленых зон все виды сплошных рубок, допуская в них рубки в порядке ухода за лесом, санитарные рубки, а также рубку перестойного леса.

          5. Отнести зеленые зоны вокруг городов и районных центров, Балгазынский бор и все леса степной зоны Монгун-Тайгинского, Бай-Тайгинского, Овюрского, Барун-Хемчикского, Сут-Хольского, Дзун-Хемчикского, Тес-Хемского, Эрзинского, и Кызылского районов к лесам первой группы.

          6. Леса горно-таежной зоны этих районов ввиду их водоохранного и водорегулирующего значения отнести к лесам второй группы. Леса Тоджинского и Тере-Хольского районов отнести ко второй и третьей группе лесов. Предложить областному Управлению лесами определить конкретные площади каждой группы лесов к 1.1. 1947 году.

          7. Установить защитные полосы леса по берегам рек шириною в 1 км, считая от кромок берега и по автодорогам областного значения шириною в 250 метров от кювета.

          8. Запретить на склонах гор от 40 градусов и выше сплошные рубки, допуская вместо них только соответствующие, трех и двухприемные выборочные рубки.

          9. Установить максимальную толщину вершин, которые могут быть отнесены к порубочным остаткам в 5 сантиметров.

          10. Утвердить и ввести в действие с 1.11946 года следующие таксы на древесину, отпускаемую с корня самозаготовителям и основным лесозаготовителям из лесов области для всех пород:

Деловой лес — 14 руб. за полный кубометр.

Дрова — 7 руб. за кубометр.

Хворост и пни — 2 руб. за складочный кубометр.

          11. Утвердить положение об Управлении лесами области. Утвердить положение о лесничествах области.

          12. Обязать Облфо тов. Каплунова установить на 1946 год совместно с областным Управлением лесами размер административно — хозяйственных расходов, капиталовложений, обеспечить финансирование из местного бюджета и открыть областному Управлению лесами в отделении госбанка расчетный счет для производства денежных операций.

          13. Обязать Облторготдел тов. Тагба выделить для лесной охраны обмундирование согласно положению о лесной охране, а также обувь и продовольствие.

          14. Обязать Облживзо тов. Лопсан-Кенден дать указание районам в продаже лошадей для лесной охраны по заявкам областного Управления лесами.

          15. Просить СНК СССР выделить областному Управлению лесами для борьбы с лесными пожарами три грузовых автомашины.

          16. Обязать горсовет тов. Чанзан-оол выделить помещение для областного Управления лесами в размере не менее 30 кв. м. и для работников Управления квартиры.

Зам. Председателя исполкома Областного Совета Депутатов трудящихся Тувинской автономной области (Седегов)

Секретарь (Ховенмей)

          По штатному расписанию Управление лесами возглавлял начальник Управления с окладом 11000 рублей. Первым на эту должность был назначен Оюн Ширап.

          Его помощниками были старший лесничий с окладом 1000 руб, инженер по лесному хозяйству и лесонасаждениям и начальник лесной охраны со ставками 750 и 650 рублей соответственно.

          Кроме того, был бухгалтер, кассир, секретарь — машинистка и конюх, зарплата последнего составляла 315 рублей.

          Была еще одна должность сторож-истопник — уборщица-курьер, которая оплачивалась 280-ю рублями в месяц, в районных лесничествах эта должность оплачивалась еще меньше — 210 рублей. Кадровую основу лесничеств составляли лесники и объездчики, их зарплата — 200 и 300 рублей соответственно.

          Через год с небольшим областное Управление лесами было реорганизовано в областное Управление лесного хозяйства с подчинением Главному Управлению лесами Восточной Сибири и Дальнего Востока.

          Начальнику Управления лесами местного значения, Иосифу Аткину, сменившего на этом посту Оюна Ширапа, решением исполкома депутатов трудящихся ТАО от 29 апреля 1947 года было предписано передать в Управление лесного хозяйства лесной фонд, незаконченное строительство контор, пожарные вышки, инвентарь, транспортные средства, жилой фонд и подсобное хозяйство по балансу на 1 января 1947 года, а также перевести в Управление лесного хозяйства наличный состав лесной охраны, рабочих, служащих, инженерно-технических работников областного Управления лесами и 16-ти районных лесничеств.

          Основными задачами перед Управлением лесного хозяйства и подчиненными ему лесничествами были:

          1. Лесоустройство, учет лесного фонда, определение размера и размещение рубок леса, отвод лесосечного фонда самозаготовителям в соответствии с планом, а также контроль за соблюдением лесозаготовителями правил отпуска леса и рубок.

          2. Восстановление лесов на площадях вырубок, гарей и пустошей.

          3. Облесение степных и засушливых районов области.

          4. Охрана лесов от пожаров и самовольных порубок.

          5. Организация и улучшение ухода за лесами путем проведения рубок ухода и санитарных рубок, очистка лесов от захламленности, защита лесов от вредных насекомых и болезней.

          В этом же документе содержалась просьба к Министерству лесного хозяйства СССР увеличить ассигнование на капитальное строительство райконтор, кордонов, пожарных вышек, на приобретение лошадей. Также была просьба выделить Управлению лесного хозяйства геодезические инструменты, техническую литературу, две грузовые автомашины, обмундирование и вооружение, направить на работу специалистов по лесному хозяйству с высшим и средним специальным образованием.

          Одним из самых первых специалистов Управления, а с высшим образованием, самая первая была Тамара Петровна Киприевская. Она приехала в Туву в 1950 году после окончания Красноярского лесотехнического института. Вот что рассказала Тамара Петровна о себе и о том времени:

На фото Киприевская Т.П.

Как молоды мы были...

          «Когда я приехала в Кызыл, была поражена видом города, в котором предстояло жить и работать — кругом песок и почти все дома без крыш. Нашла контору Управления, находившуюся в то время по улице Авиации, 22, на крыльце сидел приятного вида мужчина, который на вопрос, где можно найти начальника, ответил, что начальник передо мной. Так мы познакомились с Терентием Ивановичем Воронковым, с которым рука об руку проработали вместе более четверти века. Все, кто возглавлял Управление до него, работали совсем недолго, за четыре года сменилось три управляющих — Оюн Ширап, Иосиф Аткнин, Василий Волин.

          Терентий Иванович Воронков был лесником от Бога, мы его не просто уважали, мы его любили — он был очень строгий и требовательный, если дело касалось работы, но в го же время добрый и заботливый в отношении своих подопечных. В тот мой первый день Терентий Иванович проводил меня в гостиницу, позаботился о том, чтобы я не осталась голодной.

На фото Семья Воронковых

На фото Воронков Т.И. и Киприевская Т.П.

           И начались наши трудовые будни- через неделю подъехало еще пятеро ребят из Бийского лесного техникума, среди них был Миша Сухачёв и Вася Попугаев, впоследствии ставший главным лесничим Управления, чуть позже появились Вера Каратаева и Александра Сарыгина, закончившие уральский лесной институт.

          Мы все вместе жили в одной большой комнате при Управлении, на неделю обычно все разъезжались по районным лесничествам, там специалистов практически не было, и мы рассказывали, показывали, сами принимали участие во всех лесокультурных заботах. Возвращались обычно в субботу, все дружно топили баню у соседей, ходили за продуктами на рынок, а в воскресенье всей гурьбой шли в парк, на танцплощадку. Так было, пока все не переженились и не повыходили замуж, не обзавелись своим собственным жильем. Первой квартиру получила я, потому что приехала мама, и ей где-то надо было жить.

          Работать тогда приходилось очень много, вся жизнь была в командировках — осенью уезжали на сбор семян, на осенние лесопосадки, весной, только стаивал снег — закладывали питомники. Самый первый питомник был заложен в Шагонарском лесхозе, де в основном выращивали сосну, и работал там влюбленный в свое дело Чульдум Кок-оолович Аракчаа, впоследствии заслуженный лесовод России, кавалер ордена Ленина такой же это был замечательный человек и лесовод!

          Потом были заложены питомники в Балгазыне, в Тандинском лесхозе, в Каа-Хеме в Пий-Хеме.

Не могу не вспомнить и о Николае Ивановиче Киме, который отвечал за питомник лиственницы в Чербинском лесничестве, этот одинокий человек всю свою любовь и нежность, невостребованную в семейной жизни, отдавал своим маленьким питомцам-саженцам лиственницы, он относился к ним как к малым детям.

          В конце пятидесятых мы взялись за озеленение городов и поселков Тувы. Помню, что в Кызыле первой стали засаживать тополями улицу Ленина, а перед зданием облисполкома нами были высажены голубые ели, привезенные из Тес Хемского района.

          Большим событием стала закладка соснового бора в Балгазыне, который сильно погорел в 1946-м году, а потом еще и в 1950-м, сосну привозили даже из Шагонара. Наш Терентий Иванович там дневал и ночевал. Когда бор поднялся — это какая красота была! Потом начали закладывать лесополосы. Здесь я ненадолго прерву рассказ Тамары Петровны с тем, чтобы обратиться к цифрам. В Управлении лесного хозяйства еще в 1977 году подсчитали площади под лесами, засаженными под руководством Тамары Петровны — получилось шестьсот гектаров лесополос и тридцать восемь тысяч гектар лесных культур.

          К 60-летию Тамары Петровны, ее подруга Александра Ивановна Лебедева, о которой речь еще впереди, написала такое весьма незамысловатое, но в то же время сердечное и весьма биографическое стихотворение:

Помнишь, Тамара,

Как эСТэ ты кончала,

Потом по путевке

В Туву к нам попала

Здесь с душой тебя встречали

Все стало близким и в душу запали

Ёлки — моталки

Лесные сажалки

Тут Василий Пугачев,

Михаил был Сухачев,

Панкратов и Лунёв,

Каратаева и Сдобников,

Теплом встречал вас Воронков.

Вот уж жили, не тужили,

И трудились с огоньком

Каждое дело в руках кипело,

И прижились вы, как подвой,

Тува вам стала Родиной второй!

На фото Лебедева А.И. и Киприевская Т.П.

          В предпоследнюю строчку, очевидно, вложен тот смысл, что немало пришлось Тамаре Петровне Киприевской и ее друзьям — сослуживцам поработать и поэкспериментировать, чтобы в Туве появились и хорошо себя чувствовали такие прежде здесь неизвестные породы, как бальзамический тополь, мелколистный вяз, американский клен, сибирская яблоня.

          А Тамара Петровна продолжает свой рассказ о том, теперь уже далеком от нас времени, далеком даже не столько по годам, сколько далеком и разном по душевному строю людей тогда и сейчас:

«Машин еще мало было, чтобы добраться из одного лесничества в другое, давали лошадь, пришлось обучиться искусству управления этим живым видом транспорта. И надо сказать, это каким-то образом еще больше сближало меня и с природой, и с окружающими людьми. Бывало, выедешь на лошади из Бай-Хаака в Балгазын где-нибудь под вечер, а тут уж и ночь подступает — ничего страшного, оглядишься, где-то тут была юрта, подъедешь, постучишь — тебя встретят как родную — и накормят, и месте в юрте отведут, чтобы до утра отдохнуть можно было. Никто никого не боялся, все люди такие добрые, такие сердечные были, а теперь чуть стемнеет, на улицу боимся выйти.

          Потом меня избрали депутатом городского Совета и направили на работу в горисполком, восемь лет я там отработала, но вся душа была в лесу. И какая же была радость, когда я снова вернулась на свою любимую работу. Вот тогда окончательно поняла, что лес — это, действительно, мое призвание. А ведь после школы я мечтала стать врачом и поехала в Новосибирск поступать в медицинский институт, но доехала только до Красноярска, а дальше мне не дали билет на поезд по причине отсутствия паспорта. Случайно увидев вывеску Сибирского технологического института, зашла — да так и осталась с лесом навсегда, и не пожалела о том ни на одну минуту своей жизни. То ли судьба это, то ли призвание?

 

          Еще одним радостным и очень важным событием в жизни нашего Управления была закладка Чербинского сада. Поводом стал приезд специалистов из Новосибирска, рассказавших о том, как выращивают облепиху в их области. Идеей облепиховых плантаций загорелся сам Терентий Иванович Воронков, и отправил в Новосибирскую область для ознакомления с этим делом Василия Семеновича Пугачева. Вот после этой поездки и был заложен сад в Чербях, где посадили не только облепиху, но и смородину, малину, ранетку, крыжовник. А хозяйкой сада назначили молодого специалиста Анну Афанасьевну Балязину, только что приехавшую на работу в Туранский лесхоз, к которому в то время относилось и Чербинское лесничество.

 

Тандинский лесхоз

          Тандинский лесхоз, как и большинство других лесхозов нашей республики ведет свою историю с конца 1947 года. Когда-то он включал в себя Балгазынское лесничество и был одним из наиболее значимых в Туве. Но на данный момент Балгазынское лесничество отделилось и существует как самостоятельное лесное хозяйство.

          Как и другие, подобные хозяйства, лесхоз в Бай-Хааке, переживает сейчас не лучшие времена — есть пилорама, но очень невыгодно при нынешних-то ценах на бензин и солярку, возить лес с дальних участков, расположенных в Чеди-Хольском районе, ближние уже давно вырублены, да и единственный лесовоз, не очень-то новый, требует больших затрат на запчасти. Другая техника тоже вся старая, изношенная, например средства связи, жизненно необходимые во время пожаров, давно исчерпали свой ресурс, единственная пожарная машина 1993 года — пора на списание, но другой нет, и пока покупать не на что.

          А кроме того, как и везде, очень сильно урезали в правах лесников, которые зачастую в тайге остаются с нарушителями закона один на один, и нет у них ни оружия, чтобы защитить себя, ни права составить протокол о нарушении, да к тому же, при той мизерной зарплате, какая всегда была у работников лесных хозяйств, они лишились и некоторых видов льгот, например, бесплатной дороги к месту отдыха, бесплатных путевок, даже форма, которая раньше выдавалась всем работникам на все сезоны бесплатно, теперь большая редкость, если хочешь иметь — покупай за свои средства.

          Обо всем этом рассказала Татьяна Чылбак-ооловна Щербинина, инженер охраны Тандинского лесхоза.

          И тем не менее, коллектив лесхоза, собравшийся 24 декабря на встречу с журналистами, настроен оптимистично. Люди уверены, что если леса Тувы останутся в руках государства, то рано или поздно, все уладится, все станет на свои места. Главное, не допустить, чтобы лес перешел в частные руки — тогда конец тувинской тайге, особенно если еще построят железную дорогу.

Ветеран труда, начавшая трудиться в лесном хозяйстве Тувы почти с самого начала его создания, Марина Васильева Петенева (Торбиевская), несколько раз во время нашей беседы повторяла: «Напишите, пожалуйста, в своей статье, что нельзя приватизировать лес, нельзя отдавать его в частные руки, это государственное дело и требует государственного подхода, а иначе будет загублено всё — и лес, и реки, пашни и сам воздух, а вместе с ними и мы, люди».

На фото Петенева М.В

          Марина Васильевна приехала в Туву в 1948 году после окончания Хреновского лесного техникума, родом она из Воронежской области, но вся ее сознательная жизнь прошла в Туве, связана с лесом, тайгой, за которую и болит теперь ее сердце:

«Я не могу без валидола смотреть на зеленую зону вокруг Бай-Хаака и Дургена, ведь все вырубается, на каждое дерево лесника не поставишь, а людям малообеспеченным нечем заплатить за дорогостоящий уголь, вот и вырубается все подряд. Да и у лесников все права отобрали, работают теперь на одном энтузиазме, на любви к лесу.

          Но только на этом не выстоять — надо менять всю систему, возвращаться к тому, что было раньше. Все эти реорганизации, которые происходят последнее время, ни к чему хорошему, кроме как путанице и транжирству не привели. Ведь мы, ветераны, всю свою молодость, да можно сказать, всю жизнь отдали лесу, сколько успели сделать — и теперь смотреть, как все разрушается и опустошается — просто нет сил!

Вы знаете, я приехала в Туву еще совсем молоденькой, девчонкой, — мне было только 17 лет, и меня направили в Чаданский лесхоз. Я практически не знала языка, всего несколько фраз выучила самых необходимых, а там русских было только директор — Михаил Арсентьевич Потылицын, да еще человека два, все остальные тувинцы, но как хорошо они меня встретили, какие добрые были люди!

          Когда я приехала, была уже поздняя осень, одежды теплой у меня почти не было, еще не успела заработать, а сразу же надо было ехать собирать облепиху, потом на отвод лесосек, так они мне и шубу теплую, и обувь какую-то нашли, я благодарна этим людям по сей день!

          А лесосеки мы, пока еще не было лесоустройства, от увала до увала отводили. Лесоустройством начали заниматься уже в пятидесятые годы, после работы Ленинградской лесоустроительной экспедиции.

Потом меня, пока не было других специалистов, перевели на некоторое время в Управление, а затем снова в лесхоз, только теперь уже Тандинский, это было очень сильное хозяйство, одно из самых лучших в области, в него тогда входило еще и Балгазынское лесничество. Здесь было создано два питомника по разведению сосны и лиственницы — один в Балгазыне, а другой в Ургайлыке, они занимали площадь в 1,25 гектар, что составляло две трети от всей площади питомников Тувы начала пятидесятых годов.

          В то время нашей самой главной задачей было восстановление реликтового Балгазынского соснового бора, который горел еще в 1946 году, а потом на моих глазах, в 1950. Тогда, под угрозой был не только бор, но и туберкулезный санаторий, на этот пожар приехал сам Тока, министр Чимба, и наш начальник, Терентий Иванович Воронков, который после всех неудачных попыток остановить пожар, предпринял сам последнюю, весьма опасную, но при удаче, стопроцентно эффективную меру — встречный огонь.

На фото На восстановлении соснового бора Балгазынское лесничество Тандинского лесхоза,  Романенко И.А. (справа)

          Вы знаете, это жуткое, и в то же время, завораживающее зрелище, когда две силы, две огромных, все пожирающих на своем пути огненных силы идут навстречу друг другу, сталкиваются, взмывают вверх огнедышащей драконовой пастью и вдруг замирают, и как бы обессиленные падают вниз, и умирают. Но это может сделать только опытный, очень опытный и смелый человек. Таким и был наш Терентий Иванович, его все очень уважали. Вот так удалось остановить тогда этот страшный пожар.

Ну, а бор мы потом восстановили. Все, что было посажено в те, теперь уже далекие годы, все выросло, поднялось на наших глазах, и было переведено в Гослесфонд. Горелый же лес использовали для строительства, он тоже не пропал даром.

          А вообще пожаров раньше было гораздо меньше, чем сейчас, и не такие губительные, потому что вовремя их замечали, были у нас самолеты —наблюдатели, которые в пожароопасное время облетывали всю территорию, если где-то что-то загорело, информация поступала немедленно. И люди были более активные, даже дети нам помогали. У меня в соседях жила семья Сапелкиных, так вот, нынешний начальник Агентства лесного хозяйства Тувы, Сергей Валентинович Сапелкин, а тогда еще мальчик Сережа со своим другом Васей Алехиным все время нам помогали — увидят дым — бегут, сообщают, что вот там-то горит. А народ-то какой был! Никто никого не принуждал, сами шли и тушили эти пожары, в лесхозе тоже было все необходимое, чтобы обеспечить народ и питанием, и снаряжением.

А Сережа потом поехал учиться в Красноярский лесотехнический институт, был стипендиатом нашего предприятия, после окончания учебы работал инженером охраны, старшим лесничим, а потом и директором Тандинского лесхоза, теперь вот самый главный человек по лесам всей нашей республики.

Вообще-то у нас немало выдающихся личностей работало — бывший министр лесного хозяйства Тувы Михаил Александрович Гаков был старшим лесничим в Балгазынском лесничестве, долгое время в Туве был единственный человек, который имел звание заслуженного лесовода России наш бывший директор Иван Александрович Романенко.

На фото Романенко И.А. после окончания ВУЗа (справа)

На фото Дунаевский, Воронков Т.И., Романенко И.А.

          И заготовка семян лиственницы методом отряхивания кроны, которая повышает эффективность труда в 250 раз, была впервые применена в Тандинском лесхозе.

         А придумали и впервые использовали этот метод старший лесничий Шатовкин Иван Федорович, техник Октябрина Васильевна Николаева и я, Марина Васильевна Петенева, мы тогда собрали более полутора тонн семян первого класса, выполнили план за все лесхозы республики. Даже не выполнили, а раз в десять перевыполнили! Нам тогда премии дали, и теперь этот метод сбора семян называют тувинским, потому что больше нигде он не применяется. Где бы ни пытались его освоить — не получается. Все дело по-видимому в природно-климатических условиях Тувы — небольшая влажность, отсутствие постоянных ветров, жаркие осенние деньки. Да и то надо успевать — если это сделать не вовремя, семена поражает грибок, и тогда они уже никуда не годны. Но мы всегда успевали! Коллектив у нас был очень дружный и работоспособный, планы по всем видам деятельности мы не только выполняли, но и перевыполняли.

На фото Коллектив Тандинского лесхоза, 1968 год

На фото Коллектив Тандинского лесхоза на уборке сена

На фото Коллектив Тандинского лесхоза на смотре художественной самодеятельности, 1988 год

          Вот так мы работали! Так поднимали наши леса, а теперь кто-то хочет забрать их в свои руки. Не дай бог, если это произойдет, не дай бог!

          Слушая эту жаркую и вдохновенную речь, Марины Васильевны, я снова вспомнила книгу Константина Паустовского «Повесть о лесах», где есть великолепный эпизод с Петром Ильичем Чайковским, в котором композитор, вдохновленный красотой северных лесов, написал удивительно красивую музыку, и вдруг узнает, что эти леса проданы купцу Трощенко, который уже завез лесорубов и собирается вырубить их подчистую.

          Не раздумывая, Чайковский велит запрягать лошадей и мчится к губернатору.

«А что собственно, вы находите в действиях Трощенки преступного?» — вежливо осведомился губернатор.

          Чайковский молчал. Что он мог сказать этому человеку? Что гибель лесов несет его стране разорение? Губернатор, может быть, и поймёт, но, руководствуясь законами и разъяснениями к ним, тотчас мягко отведет это возражение. Что же сказать еще? О поруганной красоте земли? О своем убитом вдохновении? О могучем влиянии лесов на душу человека? Чайковский молчал.

— Конечно, — сказал губернатор и поднял брови, как бы о чем-то раздумывая, — лесное хищничество — вещь безобразная. Но я бессилен помочь вам в этом затруднении. Рад бы душой, но не могу, Петр Ильич. Разделяю ваше негодование. Но стремления артистической натуры не всегда совпадают с коммерческим интересом.

Чайковский встал, откланялся и молча пошел к выходу».

          Вот боюсь, как бы и нам не дожить до тех времен, когда любой новоявленный богатей, имея возможность скупить все, что ни пожелает его душа, изведет под корень и нашу матушку-тайгу, которая и поит, и кормит половину населения республики Тыва, а точнее сказать, все сельское население, для которого лес сегодня — чуть ли не единственная возможность не умереть с голода. И никакая администрация, никакой Хурал нe спасут положения — земля-то частная, и лес тоже может стать частной собственностью, а потому: «что хочу, то и ворочу». И опасения тандинцев по этому поводу вовсе небезосновательны.

          В наше прошлое социалистическое время как-то принято было гордиться трудовыми династиями. Вот и в Тандинском лесхозе по-прежнему гордятся династией лесников Яковлевых. Мне привелось познакомиться с одним из представителей этого рода — Иваном Николаевичем, который в династийной композиции являет собой фигуру центровую, занимает место сразу после мамы, Агафьи Григорьевны, которую до сих пор вспоминает старшее поколение работников лесхоза, рядом с Иваном Николаевичем его супруга — Людмила Алексеевна, они вместе в свое время учились и успешно закончили Тогучинский лесной техникум, за ними следует и сын — Александр Иванович Яковлев, работающий в настоящее время в Центре защиты леса.

 

На фото Исаков Н.А, Яковлев И.Н.

          Иван Николаевич — высокий, спортивно-подтянутый, в форменной лесниковской одежде в присутствии большого числа людей, особенно женщин, был по-мужски немногословен и немногоречив. Но от всего его вида веяло достоинством уверенного в себе человека, что еще больше подчеркивала медаль с зеленой лесной нашивкой, как оказалась врученная ветерану лесного хозяйства совсем недавно.

          Иван Николаевич сейчас является мастером участка, в его ведении 3 обхода и три лесника, такая должность в лесхозах появилась с 1989 года, а сам путь ветерана лесного хозяйства обычный — закончил школу, поступил в лесной техникум, отслужил в армии и приехал в родной лесхоз, где сначала был техником, потом инспектором лесной охраны, потом старшим лесничим Бай-Хаакского лесничества, а в 1993—1996 годах его назначили директором Тандинского лесхоза. В общей сложности лесу отдано почти сорок лет жизни.

          Еще одна династия — отец и сын Исаковы. Николай Александрович Исаков так и не дождался своей очереди поговорить с корреспондентом, ушел, но словоохотливая женская половина Тандинского лесхоза сообщила, что он уже много лет работает лесником на Межегейском обходе, где сменил своего отца — Александра Ивановича Исакова, работавшего на пару с Федором Ивановичем Канонским, этот обход и тогда, при старом поколении, и сейчас, является лучшим в лесхозе.

          Кстати, имя Федора Ивановича Канонского, ветерана войны и труда, я нашла в Книге Почета Тандинского лесхоза, куда он занесен за многолетний и добросовестный труд.

          «За долголетнюю и безупречную службу в государственной лесной охране», в Книгу почета внесены имена Николая Игнатьевича Сафронова, Петра Яковлевича Милёхина, Андрея Лопсановича Сумба, Ивана Борисовича Пантелеева, Виктора Ивановича Носова, Октябрины Васильевны Николаевой, Владимира Афанасьевича Ковина, Василия Максимовича Иващенко, Афанасия Тимофеевича Филимонова, Чалбак Сесис-ооловича Монгуша, Азини Муххамедовны Ажбаковой.

          Азиня Мухамедовна Ажбакова, несмотря на то, что уже достигла пенсионного возраста, по-прежнему трудиться в лесном хозяйстве, на должности помощника лесничего.

          Как она говорит, занимается в основном бумажной работой, но на ее счету много и других дел — приехав в Бай-Хаак по распределению после окончания Тогучинского лесотехникума в 1972 году, она много лет проработала в питомнике, где выращивала не только саженцы местных лесных культур, но обихаживала грушу и облепиху, смородину и ранетку, растила саженцы вяза и клена татарского. До сих пор еще у многих жителей Бай-Хаака, да и не только, имеются представители этих культур.

          К сожалению сейчас уже нет этого питомника в местечке Ургайылык, но есть питомник в Балгазыне, который хоть и отдельно теперь живет от Бай-Хаака, но дети, потомственные и непотомственные лесоводы, часто бывают у соседей, участвуют в олимпиадах, которые организуют учителя совместно с сотрудниками лесных хозяйств, и это вселяет надежду — что лес не останется беспризорным, вот только бы сохранить структуру государственной охраны.

 

Татьяна Верещагина.

Бай-Хаак — Туран.

Декабрь 2005 года

Туранский лесхоз

          На первых порах своего существования Туранский лесхоз состоял из трех больших участков с объездами, которые в свою очередь делились на 10 обходов. Лесоохрана соответственно состояла из трех объездчиков и десяти лесников, каждый из которых отвечал за вверенные им участки.

          В штатном расписании по книге приказов за 1947—1953 годы значатся фамилии первых лесников этого хозяйства: Петр Давыдович Павлов, Кирилл Максимович Сорокин, Илья Иванович Путинцев, Виктор Андреевич Петеримов, Дмитрий Гаврилович Манкараков, Михаил Тимофеевич Голубцов, Иван Алексеевич Дорофеев, Илья Иванович Ростовцев.

          Старшим лесником был назначен Максим Петрович Носков, инспектором охраны лесов — Никифор Павлович Соболев, которого через два года сменил Георгий Иванович Беспалов.

          Первым директором лесхоза был утвержден Николай Трофимович Голубев, старшим бухгалтером Тюнин Георгий Дмитриевич.

Была в лесхозе еще одна очень ответственная должность— конюх-завхоз.

          Лошади для лесхозов того времени значили очень много. На них выполнялись все лесокультурные работы, вывоз дров и пиломатериалов, объезд участков. Наверное, поэтому клички лошадей в книге приказов занимают такое же важное место, как и фамилии их хозяев.

          И должность конюха была не только ответственной, но и по-видимому весьма нелегкой, за один лишь 1948 год в Туранском лесхозе сменилось несколько конюхов, и только один, Константин Федорович Казарин, сумел удержаться «в седле» надолго. В книге приказов на его имя есть благодарность, где сказано, что он заготовил качественное сено, не допустил потери зерна, лошади у него средней и высшей упитанности, хозяйство в целом содержится в образцовом порядке. Кроме того, Казарин наладил выпуск извести и ее реализацию, за счет чего хозяйство в 1952 году получило прибыль в 6000 рублей. За это завхоз получил кроме благодарности еще и премию в 150 рублей.

          Благодарность была вынесена и леснику туранского обхода Михаилу Петровичу Хабарову — в1951 году он выполнил свой производственный план на 258%.

          Также, как и в других лесхозах, в конце 40-х, начале 50-тых, в Туранском лесхозе шло большое строительство — строили контору, конюшню и конюховскую, велось строительство кордонов в Шалдыкбаре и на Усть-Уюке, из-за недостатка средств работа производилась методом народной стройки, в которой участвовали все, начиная от начальника, и кончая простыми рабочими.

          За безотказную работу по обеспечению лесопиломатериалами строительства кордонов, конюшни и конюховской получили благодарность и премии Сат Хуурак, Г.П. Курбетьев, И.Ф. Глухенко, А.Е. Шныров, И.П. Новиков, В.И. Евдокимов, С.П. Шагарин, П.А. Кожухов. Не раз получал благодарности лесник, бывший фронтовик Сергей Андрианович Кашкаров. На хорошем счету был еще один фронтовик, пришедшим в лесхоз уже в начале шестидесятых годов — это Дмитрий Селиверстович Петеримов.

Но далеко, и не всегда лесников благодарили. Требования к работе были очень жесткими, и не всем удавалось справиться со своими обязанностями. А их было много — отвод участков для рубки леса, сбор попенной платы, слежение за техническими правилами рубки леса, очистка мест рубки от завалов, корья, пней; сбор семян желтой акации, кедра, лиственницы, березы; охрана от пожаров и борьба с возникшим огнем, массово-разъяснительная работа с населением.

          Очень большое внимание уделялось тогда полной и качественной очистке лесосек от порубочных остатков. Директор лесхоза Голубев приказывал: «Предупреждаю лесную охрану, что если кто не установит жесткого контроля за работой лесозаготовителей на очистке лесосеки, проявит бездеятельность и успокоенность в своей работе по охране леса, то к ним будут приняты меры вплоть до снятия с работы и привлечения к суду».

          С целью улучшения состояния лесосек была организована взаимопроверка обходов и объездов. Увольнялись все, кто не справлялся или уклонялся от своих обязанностей. Такое суровое было время — увольняли за пятиминутное опоздание, отлучку с рабочего места, за уклонение от занятий по техминимуму.

          С лесозаготовителями тоже не церемонились — не выполнил требований, предъявленных лесхозом — штраф взыскивался через суд, причем не с организации, а из зарплаты начальника, не захотевшего подчиниться правилам лесопользования.

          К сожалению, в настоящее время лесников лишили какого-либо права контроля, сейчас лесник самый бесправный человек в лесу, у него нет оружия, нет права составить акт на нарушителя, у него нет даже положенной формы, чтобы сразу было видно, что это государственный человек, отвечающий за государственный интерес в этом лесу. У лесника при его всегдашней очень маленькой зарплате раньше были льготы в виде льготного отпуска дров, пастбищ и сенокосов, бесплатной одежды, сейчас все это отняли, оставив нищенскую зарплату. Это в общем и целом. (Что касается конкретно Туранского лесхоза — нынешнее руководство в лице директора Владимира Михайловича Шейбина все привилегии лесников старается пока сохранять).

          По выражению руководителя Агентства лесного хозяйства Тувы Сергея Сапелкина работники леса вынужденно ведут своеобразную партизанскую войну — выполняют свои функции не имея на то полномочий и государственной защиты.

          Но вернемся к истории развития Туранского лесхоза, в которой можно проследить историю развития всего лесного хозяйства республики.

          В 1952 году Московской аэрофотоустроительной экспедицией в Туранском лесхозе впервые была начата подготовительная работа по лесоустройству, которое было проведено в последующие два года, а затем продолжено в 1957 году Ленинградской аэровизуальной экспедицией с охватом территории в 12000 га. В том же году из лесхоза было выделено два лесничества — Туранское и Уюкское, а затем к ним, в связи с ликвидацией Кызылского лесхоза было присоединено еще два лесничества — Кызыльское и Чербинское, через несколько лет переданные опять во вновь созданный Кызылский лесхоз. А из Туранского лесничества выделили еще одно — Белозерское. С того времени и по сей день Туранский лесхоз имеет три лесничества со стабильной площадью в 610 143 гектара.

          Почти с самого начала своего существования Туранский лесхоз занимался хозяйственной деятельностью, в конце сороковых здесь был создан цех ширпотреба и утильцех, где гнали деготь, изготавливали ободья для колес одноконных и параконных повозок, дуги, сани и кошевки.

Сани и кошевки делал на дому мастер из поселка Ленинка Иван Федотович Глухенко. Только от продажи продукции Глухенко, лесхоз в 1952 году получил прибыль в 2400 рублей, за что мастера приказом по лесхозу премировали 100 рублями.

          В местечке Кызык — Чадр находилась бондарная мастерская, где бондарем работала женщина по фамилии Домашкина, к сожалению, в книге приказов нет ни ее имени, ни отчества. Она изготавливала бочки, кадки, лагушки, квашенки, сельницы и другую бондарную продукцию, находившую большой спрос не только в Пий -Хеме, но и в Кызыле, где заказчиками были транспортная контора, горкомхоз, горпотребсоюз. За выработку изделий ширпотреба высокого качества Домашкина была премирована 150-ю рублями в том же 1952 году.

          В 1968 году на территории лесхоза была установлена пилорама «Р-65», появились лесовозы для вывозки древесины из тайги и трелевочные тракторы для заготовки леса. В конце семидесятых установили еще одну пилораму.

          На полную мощность стал работать столярный цех, выпуская половую рейку, дверные и оконные блоки, опанелку, плинтуса и штакетник.

          С каждым годом материальная база лесхоза заметно укреплялась. Так к 1985 году только парк автомашин составил 18 единиц, среди них было 5 мощных лесовозов, два самосвала, три пожарные, четыре грузовых машины, два пассажирских автобуса. Тракторов было 19, в том числе экскаватор, два бульдозера, корчеватель. Имелись мощные мотопомпы, несколько мотоциклов.

          Конечно, еще многого не хватало — не было лесных и лесопосадочных машин, поэтому все лесокультурные работы приходилось производить вручную, не хватало станков в цехе ширпотреба, но и на имеющихся делали немало.

          В 1984 году лесхоз продал 7626 кубометров делового леса, столбов — 684, доски половой — 433 кубометра, теса — 396 кубометров.

          В 1988 году после реорганизации министерства лесного хозяйства в тувинское лесохозяйственное производственное объединение, лесхоз был объединен с местным райпромкомбинатом, и стал одним из крупнейших промышленных предприятий района и республики в целом — работали четыре пилорамы, три бригады лесозаготовителей, столярный и пошивочный цеха. Собственными силами строились жилые дома для рабочих всех трех лесничеств, находящихся в Туране, Уюке и Аржане.

          Все радовались постройке нового цеха, куда было завезено современное оборудование для глубокой безотходной переработки древесины, установили модуль для переработки тонкомера, появилась возможность перерабатывать щепу — реальным стало безотходное производство, о котором мечтал лесовод-патриот Иван Матвеевич Вихров из «Русского леса». Но грянули новые преобразования, и в 1993 году лесохозяйственное промышленное объединение было преобразовано в Комитет по лесному хозяйству, а у лесхозов, оставив охранную, отняли хозяйственную функцию, а вместе с тем и материально — техническую базу.

Так в Туранском лесхозе после всех преобразований остался один — единственный лесовоз, одна пилорама, да несколько устаревших станков для самых простых операций.

          Все новейшее современное оборудование и техника, переданные во вновь открывшийся в Туране «Леспром» исчезло неизвестно куда, как исчез и сам «Леспром».

          В результате резко сократились объемы всех производств. Сократились посадки лесных культур с 200 гектаров до 50-и в год, почти в два раза сократилось число работающих в лесхозе.

          Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не появился новый директор, скрупулезно подсчитавший все ресурсы хозяйства и введший строжайшую экономию во всем. Этим директором был Владимир Михайлович Шейбин, который родился и вырос в Туране, еще мальчишкой наблюдал работу первых лесоустроителей из Ленинграда и очень хотел походить на тех городских романтиков, которые днем работали в тайге, а вечерами собирались на крылечке лесхозовской конторы и задушевно пели «Глобус крутиться — вертится, словно шар голубой».

На фото Шейбин Владимир Михайлович

          После окончания строительной школы мастеров, Владимир Шейбин возглавил цех ширпотреба в Туранском лесхозе, а потом получил назначение на пост директора Чаданского лесхоза. И было тогда ему всего 29 лет. Возглавляя это огромное хозяйство, Владимир Михайлович успевал совмещать свою ответственную работу с учебой в высшем учебном заведении — Сибирском технологическом институте. В трудные, переломные времена, волею судьбы он вновь оказался в Туране, в родном лесхозе, откуда и начинался его трудовой путь.

          Лесхоз, куда он в 1996 году был назначен директором, был на грани краха — только одних долгов насчитывалось около 200.000 рублей, нечем было платить зарплату, не говоря уже о льготах и дополнительных поощрениях.

          Финансовый кризис было решено преодолеть путем сокращения затрат на производство леса и пиломатериалов. Лес из тайги стали возить самым дешевым хлыстовым способом, который предложил новый директор, а осуществил на деле классный водитель Сергей Васильев. Распиловку леса стали производить на территории лесхоза с помощью электропилы. Все эти меры позволили снизить затраты на ГСМ и повысить производительность труда.

          Соответственно снизились цены на изготовление пиломатериала и какое-то время лесхоз продавал его по самым дешевым в республике ценам, а потому имел спрос. Кроме того, в несколько раз увеличили заготовку и продажу населению дров. Да еще в оборотный капитал лесхоза директор вложил свои собственные накопления. В результате, сумели рассчитаться с долгами и своевременно выплачивать налоги и зарплату своим работникам, оказывать материальную помощь не только тем, кто трудиться сейчас, но хотя бы изредка помогать ветеранам труда и войны, таким как Дмитрий Селиверстович Петеримов, Андрей Тимофеевич Виговский.

          Андрея Тимофеевича Виговского, проработавшего в лесхозе на должности бухгалтера более тридцать лет, Шейбин всегда отмечает особо и считает своим наставником, научившим его не только правильно распоряжаться финансами, но и умению любить и отдаваться своей работе полностью.

          В настоящее время рядом с Владимиром Михайловичем трудятся главный лесничий лесхоза Андрей Грибачев, который влюблен в свою профессию чуть ли не с детства и отдал ей почти тридцать лет своей жизни, инженер лесного хозяйства Екатерина Ивановна Беспалова — специалист с тридцатилетним стажем, главный бухгалтер Анна Ефимовна Фунтикова. Всегда поможет добрым советом верный друг и жена, классный специалист лесного хозяйства Лидия Васильевна Шейбина.

          Есть в Туранском лесхозе люди, не обойденные и высокими наградами. Орденом Трудового Красного Знамени награжден водитель лесовоза Владимир Григорьевич Решетников, более двадцати лет руководил лесхозом Иван Николаевич Семенов — заслуженный лесовод Тувинской АССР, вот уже тридцать лет возглавляет Туранское лесничество Любовь Павловна Максимова — заслуженный лесовод Российской Федерации.

На фото Семенов Иван Николаевич

На фото Максимова Любовь Павловна

          И есть еще семь человек, семеро мужчин, награжденных Орденом Мужества. Награжденных посмертно.

          Весна 1996 года выдалась жаркой и засушливой. Лесные пожары стали бушевать чуть ли не сразу после таяния снегов. Все, кто числился в штатном расписании лесхоза, ежедневно в течение почти двух месяцев находились в постоянной готовности отправиться туда, где появился дым. Не имея ни должного обмундирования, ни современной техники и оборудования для тушения пожаров, всю весну люди сражались с огненной стихией, пытаясь победить ее. Иногда это удавалось.

          Но в тот роковой день, 21 мая 1996 года, стихия оказалась сильнее, победу одержал огонь. Ураганный ветер, о котором выехавшие на пожар лесники ничего не знали, вызвал верховой огонь в местечке Шивилиг, заложниками которого и стали семеро спасателей леса.

          Вот имена погибших в том страшном пожаре:

Сергей Асланов, Александр Савин, Юрий Сайдан-оол, Геннадий Белек-оол, Виктор Кожухов, Владимир Чудояков, Иван Семенов.

          Все семеро посмертно награждены Орденами Мужества. Эти имена не должны быть забыты, хотя бы для того, чтобы подобная трагедия никогда больше не повторилась.

          Заключая главу о Туранском лесхозе, надо назвать имена всех директоров, которые его возглавляли в порядке сменяемости друг друга: Николай Голубев, Иван Стрельцов, Садовников, Автомонов, Дмитриев, Старухин, Чистяков, Владимир Иванович Дашковский, Максим Александрович Овчаренко, Григорий Ефимович Шелепов, Александр Исаевич Августовский, Иван Николаевич Семенов, Владимир Александрович Тернов, Владимир Михайлович Шейбин.

 

Тоджинский лесхоз

 

         В Тоора-Хем наша командировочная группа, состоящая из четырех человек, приехала поздним февральским вечером, и новую усадьбу лесхоза, недавно купленную у разорившейся ПМК, нашла по многочисленным и красочным агиткам, расположенным по всему периметру железной ограды, окружающей здание конторы местного лесхоза.

         Еще раз эти плакаты, называемые директором лесхоза Юрием Михайловичем Матвеевым, аншлагами, привлекли мое внимание утром, когда можно было рассмотреть и прочитать то, что там было изображено и написано. Незамысловатый текст одного из них, я бы смело назвала программой — минимум любого лесоохранительного предприятия:

Защищайте всемерно

Родную природу.

Наш Тоджинский край

Всем сердцем люби,

От огня охраняй!

         Эти агитки — аншлаги, дирекция лесхоза, как выяснилось позже, сумела вовремя заказать на вовремя выделенные деньги для борьбы с лесными пожарами, а весьма способные местные художники — супруги Самохины ярко и доходчиво выразить на них основные пожелания лесников местному населению. Доходчиво и своеобычно.

         Впрочем, своеобычно, и даже совсем необычно, в этом лесхозе, да и самом поселке, было многое.

         Здешние улицы, как мне иногда казалось, вырастали прямо из таежных зарослей — вот на взгорке березовая роща, чуть пониже темно-зеленые ели. То тут, то там, иногда прямо во дворах, стоят отдельные экземпляры могучих, трехсотлетних лиственниц, некоторые, немного помоложе, растут целыми компаниями...

         А еще здесь белый-пребелый, снег, который, как в моем далеком детстве, можно было взять в рот и съесть, как самую вкуснейшую на свете вещь. Потому что печи в домах здесь топят не углем, а дровами, которые на 70% заготавливает местный лесхоз. И сами дома, очень крепкие и довольно симпатичные по виду, построены на 80 % из пиломатериалов, который за 60 лет своего существования, выпустил все тот же Тоджинский лесхоз.

         Территория лесхоза, созданного на базе лесов Тоджинского и Пий-Хемского районов по любым, каким угодно, меркам — огромна, занимает площадь более четырех миллионов гектар и делится на четыре лесничества — Тоора-Хемское, Ырбанское, Чызыларское и Хамсаринское.

         Устроенных лесов, таких, где поработали лесоустроительные экспедиции, всего тишь один миллион гектар, остальные леса еще нужно изучать и оценивать. Кто и когда это будет делать, пока неясно, последняя экспедиция здесь работала в 1983 году, то есть двадцать с лишним лет тому назад.

         Учитывая эту огромность, а еще то, что расположены эти леса в горной местности, есть большая проблема с охраной лесной территории от пожаров. Для этой цели в поселке базируется отряд авиаохраны во главе с летчиком — наблюдателем Алексеем Павловичем Харитоновым. С ним мы встретились в кабинете директора, куда он пришел обсудить наболевшие проблемы, с которыми частично поделился и с автором этой работы:

«В области авиационной охраны лесов от пожаров я работаю уже более десяти лет и могу сказать, что на такой территории, как Тоджинский лесхоз, альтернативы нашей службе практически нет. В прежние времена, когда у нас было 25 парашютистов, был в постоянном пользовании самолет, мы с пожарами средней горимости справлялись сами, без привлечения кого-либо со стороны.

         Сейчас у нас две основных беды — первая это то, что самолет базируется не в Тоора-Хеме, как это было раньше, а в Кызыле или Сарыг-Сепе, идет большая трата средств на перелет, и в результате вместо того, чтобы по инструкции в сутки облетывать территорию трижды, мы в самый пожароопасный период имеем возможность летать максимум трижды в неделю.

         А вторая беда — нас постоянно сокращают, сейчас в отряде всего десять человек — шесть парашютистов, три десантника и водитель. С таким количеством людей потушить большой пожар очень сложно, к тому же у нас нет возможности ни обучаться, ни тренироваться, а это может привести к весьма плачевным последствиям. Наше Красноярское начальство вот уже несколько лет не собирает летнабов, как это было принято раньше, чтобы обсудить прошедший сезон, рассмотреть возникшие проблемы, проанализировать допущенные ошибки, составить коллективный договор, — все пущено на самотек, что чревато большими осложнениями в нашей весьма опасной работе».

         Алексея Павловича, которого так и хочется назвать просто Лешей, настолько он юно выглядит со своими по-детски припухлыми губами и светлой челочкой надо лбом, поддерживает более маститый по виду и старший по возрасту, директор лесхоза Юрий Михайлович Матвеев:

«А помимо этого, у них еще и другие проблемы — низкая обеспеченность вспомогательной техникой — нет даже лодочных моторов и нормальной машины для подвозки людей. Все по остаточному принципу — даже отпускные вовремя не дают, хотя другие отряды, которые работают на Севере нашего же Красноярского отделения, обеспечиваются как надо и вовремя. Средняя зарплата при такой опасной работе четыре тысячи рублей. Это стыдно — мало.

         И я согласен, что заменить у нас полностью чем-либо авиаохрану просто невозможно. Космический мониторинг, о котором последнее время много говорят и связывают с ним большие надежды — на наш взгляд, пока не срабатывает. В прошлом году нам из космоса пришло несколько ложных донесений о пожарах, мы поднимали самолет, людей — оказалось, понапрасну, сигнал был ложный. А тот, который оправдался, пришел с запозданием на двое суток, в результате пожар охватил большую территорию на озере Нойон, более ста гектаров спелых кедрачей, потушить удалось с огромным трудом благодаря самоотверженности вот этих самых ребят из авиаохраны.

         Поэтому нам просто необходим здесь свой самолет, мы даже хранилище для авиатоплива сами, на своем энтузиазме построили — но топлива до сих пор нет, в Красноярске отговариваются разными причинами, не завозят.

         И все же наряду с авиаохраной, я думаю, надо развивать и наземные службы наблюдения.

         В наших условиях это местные оленеводы, которые очень трепетно относятся к природе, всегда считали тайгу своей и всячески ее оберегали. В прошлом году мы платили по полторы тысячи двадцати таким наблюдателям и положительный результат налицо удалось вовремя предотвратить несколько возгораний».

На фото Матвеев Юрий Михайлович

         Но не только проблемы тушения лесных пожаров волнуют директора, больше сего волнует вопрос, что будет с лесхозом через год, когда войдет в силу 15 статья Лесного Кодекса и практически все свои полномочия в отношении лесов Федерация передаст своим субъектам:

«Мы, конечно, были в шоке, когда узнали о том, что такой закон нашей Думой же принят. Ведь лесхозы и сохранились в отличие от многих производств благодаря государственной поддержке. Наша организация в настоящее время играет еще и большую социальную роль, как работодатель хотя бы для части мужского населения республики, если Тува не сможет нас финансировать хотя бы так, как финансировала Федерация, придется идти на сокращение не только, и без того небольшого аппарата, но и рабочих.

Конечно, хочется надеяться на то, что Агентство лесного хозяйства и правительство Республики Тыва найдут какое-то компромиссное решение, которое обеспечит сохранение государственной структуры лесного хозяйства, а Дума не примет осуждаемый сейчас Закон о долгосрочной аренде лесов на 99 лет, когда арендатор без всяких рубочных билетов будет распоряжаться лесом, как ему вздумается. Тогда и от тувинской тайги, если еще будет построена железная дорога, ничего не останется, не говоря уже о более доступных местах».

         Но дирекция и коллектив Тоджинского лесхоза не только надеются на мудрость вышестоящих органов, но и сами думают о том, как выжить в этой непростой ситуации, в этих новых условиях. Только вот беда еще в том, что условия эти все время меняются, не успевают люди свыкнуться с одними обстоятельствами, как наваливаются новые, сейчас вот речь уже идет о новом хозяйственном разделении.

         Сколько можно соединять и разделять, непонятно. Ведь уже был такой плачевный опыт в 1993 году, когда забрали у лесхозов и технику и оборудование для переработки леса и что в результате? Правда в Тоджинском лесхозе благодаря мудрости и настойчивости Матвеева, а в какой-то степени и отдаленности от центра и начальства, всю технику и оборудование сохранить удалось, не отдал он ее на разграбление, хотя мог бы и сам в мутной водичке рыбку половить, но ему гораздо важнее не свое собственное благополучие, а благополучие коллектива, благополучие людей, с которыми он вместе не только работает, но и ходит на рыбалку, ездит на охоту, которые, по большому счету, и являются его семьей.

         Как в любой большой семье, не все здесь гладко и не все всем довольны, но такого ведь просто и быть не может.

         Когда мы всей группой и вместе с директором приехали на лесосеку, где работала бригада лесозаготовщиков, то это недовольство почувствовалось в разговоре с одним из рабочих почти мгновенно. Узнав, что рабочие живут здесь из экономии на ГСМ всю неделю, я спросила, а довольна ли таким положением дел семья, на что получила незамедлительный ответ: « Конечно, не довольна. И зарплатой не довольна, когда я, еще в советское время, работал в леспромхозе, за эту же работу получал гораздо больше. Почему государство находит деньги, чтобы платить большие зарплаты чиновникам, а людям, занятым тяжелым физическим трудом платят гроши?»

— Ну, хорошо, а что бы предприняли вы, чтобы изменить положение дел, если бы вдруг стали директором? На что Андрей Александрович Карамышев, так зовут этого молодого человека, кстати потомственного лесоруба, когда-то мастером леса здесь работал и его отец, немного опешив от вопроса, ответил: «Технику новую купил бы!»

— А на что? Этот вопрос его немного озадачил, но парень все же нашел выход из положения: «А пусть государство раскошеливается!»

         Вот так круг и замкнулся — государство раскошеливаться больше не желает, а без техники далеко не уедешь. Но к чести Юрия Михайловича надо добавить, что он не только сумел сохранить в 93-м старую технику, которой в лесхозе пользуются и по сей день, но кое-что и новое приобрести. Здесь же на лесосеке мы увидели новенький трактор «Беларусь», на котором мастерски работал ветеран Тоджинского лесхоза Виктор Васильевич Тамдын-оол, а в руках Карамышева была великолепная пила шведского производства, легкая в работе и заводящаяся с пол-оборота, в отличии от наших родных «Дружбы» или« Урала», одну из которых кто-то из рабочих безуспешно пытался завести в этот момент.

На фото Тамдын-оол Виктор Васильевич

         Рядом с огромной кучей распиленных дров, погрузкой которых занимались трое рабочих, лежали уже раскряжеванные и готовые к погрузке лесины, все ждали прибытия лесовоза, единственного в лесхозе, но успевающего справиться с тем объемом работ, которые здесь производятся.

 

 

        

                 Шоферит на этом лесовозе потомственный лесовик Владимиров Владимир Николаевич, с которым так и не удалось встретиться, зато много хорошего о нем и всей фамилии Владимировых я услышала от директора за дни нашего пребывания в Тодже. В лесхозе Владимир Николаевич начал работать еще мальчишкой вместе со своими братьями Пашей и Васей, которых приобщил к лесному труду их отец Николай Васильевич Владимиров, незаменимый механизатор в сеноуборочных компаниях.

На фото Владимиров Николай Васильевич

         А дети были незаменимыми помощниками. Так и остались в лесном хозяйстве, Павел — лесником, а когда надо, и на токарном станке поработает, Владимир — на лесовозе, работают, не подводят память об отце, всегда в числе самых лучших. А Владимир Николаевич и жену себе подстать выбрал — Наталья Борисовна Владимирова — главный экономист Тоджинского лесхоза. Это она принесла нам фотографии, где юные механизаторы — лесоводы Владимировы сфотографированы вместе с отцом на уборке сена, фотографии делал корреспондент для газеты, так они и остались на память о трудовом детстве.

На фото Юные механизаторы — лесоводы Владимировы

         После поездки на лесосеку мы с Юрием Михайловичем отправились на пилораму, а затем в столярный цех, по дороге рассуждая о дальнейшей судьбе лесхоза:

«Чтобы безбедно жить, чтобы не давили налоги и НДС, нам надо производить товарной продукции на сумму не менее чем десять миллионов рублей, а у нас больше, чем полтора миллиона не получается, нет рынка сбыта, нет дорог, мы уже пробовали и плотами лес сплавлять и инвесторов находили, но никому это не выгодно — легче где-нибудь под Богучанами лес рубить, дешевле обходиться, вот и вынуждены мы делать столько и то, что находит спрос на местном уровне. Нынче на двух имеющихся у нас пилорамах напилили 1000 кубометров пиломатериала, это на треть больше, чем в предыдущем году, увеличился спрос населения, стали больше строить и ремонтировать, потому что идет приток населения из соседних районов. Продаем вагонку, половую рейку, штакетник, для их производства у нас имеется единственный на все лесхозы республики четырехсторонний станок. (В скобках замечу, что такой станок был когда-то и в Туране, но исчез, как исчезло многое другое).

 

         Под округлым пологом пилорамы, чем-то напоминающий старинный европейские вокзал нас встретил мастер столярного цеха Сергей Борисович Гаврилюк, который рассказал о том, что нынче их цех заработал 648 тысяч рублей, что не так-то просто сделать, потому что этот товар, за исключением разве что ритуальных услуг, да оконных и дверных блоков, не носит массовый характер, продукция выпускается в основном по индивидуальным заказам, и индивидуальным чертежам.

На фото Гаврилюк С.Б.

         И в этом мы убедились, когда оказались в высоком и просторном здании, приятно пропахшим запахом сосновой смолы и стружек. Прямо в центре цеха громоздились сложенные друг на друга скамейки, сделанные по заказу школы, рядом стояла двухъярусная детская кровать, чуть подальше две кровати для взрослых — односпалка и двухспальная, все изделия сделаны со вкусом, но разным почерком — оказывается тут работает несколько столяров. Эти работы исполняли Бичемей Шолбан Адын-оолович, Донгак Владимир Кур-Базырович и Чочанчик Айдыс Геннадиевич.

Сергей Борисович говорит, что можно было бы делать еще лучше, если бы был сушильный цех и станок рейсмус, но пока это только мечта — слишком дорого.

         В одном из углов цеха стоит без дела нехитрое бондарное оборудование, с помощью которого здесь еще совсем недавно делались бочки для засолки рыбы и разные другие бондарные вещи, но теперь в магазине появилась более дешевая пластмассовая емкость и продукция бондарного цеха перестала быть конкурентноспособной и совсем зачахла. А жаль, когда-нибудь спрос опять появиться, только вот будут ли мастера, такие же квалифицированные, как Андрей Георгиевич Мамурков?

         А впереди была еще одна встреча. Встреча почти со своими земляками, а вернее внуками моего земляка — Спиридона Галактионовича Доронина, о котором я много писала в своей книге «Туран». Узнав, что в Тоджинском лесхозе трудятся аж трое Дорониных, мне стало интересно — а не те ли это Доронины? Оказалось, те. И рукодельники такие же, как их дед, к технике имеющие большой интерес и разбирающиеся в ней, как никто другой.

На фото Братья Владимировы Владимир Николаевич и Павел Николаевич

         Это все опять Матвеев рассказал, любит он своих рабочих, может виду им не показывает, а вот как рассказывать начнет про кого — сразу видно, что не равнодушен к людям. Рассказал про братьев Ивана Леонидовича и Анатолия Леонидовича, который был много лет главным механиком, а теперь передал свое дело сыну Ване, Ивану Анатольевичу, который недавно женился и за год успел и дите завести, и свой дом построить, и про то, как на медведя ходил, и не один даже раз.

На фото Доронин Иван Анатольевич, Чащин Андрей Анатольевич, Ак Анатолий Николаевич

         Иван Анатольевич, Ваня оказался щупленьким, голубоглазым, небольшого росточка, к тому же еще и стеснительным, как мне показалось, человеком. Но зато один на один ходил на медведя и сам построил дом. Кто-нибудь еще способен на такое? Наверное, вряд ли число современных мужчин, способных на такое, будет большим.

         А Анатолий Леонидович тоже рассказывал больше не о себе, а о том, как лет пятнадцать — двадцать назад работал в бригаде Виктора Константиновича Мозгалевского, какой это был смелый лоцман, умевший проводить плоты там, где больше никто и никогда не отваживался это делать. Бригада Мозгалевского в то время рубила сосну для нужд лесхоза в самых верховьях Енисея, а потом плотами сплавляла ее до места.

А дальше директор снова продолжил свой рассказ об уникальных тоджинских лесах, более одной трети которых занимают кедрачи, Тоджинский лесхоз в хорошие годы сдавал государству до пятисот тонн кедрового ореха. Но это капля в море, считает Юрий Михайлович:

«Сейчас очень много ореха идет помимо нас, частники на этом зарабатывают огромные деньги, причем ничего не давая взамен государству, мы же собирая орех, платим огромные налоги, и по сути дела работаем себе чуть ли не в убыток. Надо так продумать государственную политику использования лесов, чтобы часть налогов от продукции, взятой из леса, в том числе и охотничьей, возвращалась на развитие лесного хозяйства, на строительство подъездных путей, потому что большая часть кедрачей из-за труднодоступности остается невостребованной. Мы могли бы с нашей тайги получать не пятьсот тонн ореха, а несколько тысяч. Но нужна программа развития, нужны инвестиции. Лесная продукция, и в том числе кедровый орех, является большим потенциалом в развитии экономики и нашего кожууна, да и всей Тувы в целом. А пока и пушнина, и кедровый орех являются частью теневой экономики. И государство на это смотрит сквозь пальцы».

         Наш разговор был прерван звонком из канцелярии правительства, Юрий Михайлович приглашался в Кызыл для вручения ему удостоверения «Заслуженный лесовод России», звание же это было присвоено ему еще осенью 2005 года. От наших поздравлений он как-то смущенно отмахнулся, сказав, что это награда не только его личная, но в большей степени принадлежит всему коллективу.

«Коллектив у нас всегда отличался стабильностью, высоким профессионализмом специалистов. Более тридцати лет работает Людмила Яковлевна Кудрявцева, сейчас она занимает должность главного лесничего, передает свой опыт и знания молодым специалистам. За многолетнюю добросовестную работу и большой вклад в сохранении и приумножении лесных богатств России Людмила Яковлевна награждена ведомственным знаком «Почетный работник леса»

         У нас работает ветеран, бывший министр лесного хозяйства Тувы Баран Толуя Ховалыгович, сейчас он исполняет должность лесничего Чызыларского лесничества.

         За годы плодотворной работы в лесхозе сложились династии рабочих и специалистов. Так продолжительное время помощником лесничего Сыстыг-Хемского лесничества работал Анатолий Хрисанфович Чащин, а лесником его жена Галина Семеновна Чащина, оба они получили образование в Тогучинском лесном техникуме. В тесхозе работают и их дети — лесничим Тора-Хемского лесничества Чащин Андрей Анатольевич, лесничим Сыстыг-Хемского лесничества дочь Ольга Анатольевна Уфимцева, там же работал и их внук Анатолий, который в настоящее время находится в рядах Российской армии. Работают, и очень хорошо работают упоминаемые уже семьи Цорониных, Владимировых, вместе с механизатором Виктором Васильевичем Тамдын-оолом, работают его сыновья Белек и Баир.

         Многие годы добросовестно работали на различных должностях ИТР Лукьянчук Николай Тимофеевич, Владимирова Наталья Борисовна, Пешкова Галина Васильевна.

         Более двадцати лет работают в лесхозе лесниками Балчир Алексей Павлович, Донгак Чимит-Доржу Очурович, лесоруб Ачыты Александр Константинович, механизаторы Ширапай Саин Михайлович, Донгак Александр Семис-оолович».

         А еще немаловажно то, что в наследство нынешнему директору досталось крепкое хозяйство, выпестованное прежним директором Валентином Петровичем Новиковым, с которым ему, молодому специалисту после окончания Сибирского технологического института довелось работать с 1984 по 1991 год.

На фото Новиков В.П.

         Сам Валентин Петрович приехал в далекую Тоджу в 1955 году тоже молодым специалистом после окончания высшего учебного заведения по лесному хозяйству в городе Йошкар-Ола и был назначен главным лесничим. Директором лесхоза был тогда эбывший фронтовик Анатолий Филлипович Панкратов, которого молодой специалист сменил на этой должности в 1967 году.

         В эти годы лесхоз достиг наивысшего пика в своем развитии — выполнялись наибольшие объемы лесохозяйственных работ, по нарастающей шло развитие подсобного хозяйства, максимальных объемов достигло лесопромышленное производство.

         По воспоминаниям людей, Новиков был приверженцем авторитарного метода руководства, хотя частенько задерживал своих специалистов допоздна, обсуждая с ними те или иные проблемы, но всегда умел повернуть решение дела так, как хотел того сам.

         По свидетельству его супруги, Екатерины Андреевны, у которой мы тоже побывали в гостях, Валентин Петрович всегда рано уходил на работу, приходил поздно, он же домашнее хозяйство и дети были на ней, он же всецело был занят делами своего главного «дома» — лесхоза, который считал и своим детищем и своей вотчиной.

         Своему лесхозу он отдавал всю душу и энергию. И этого же требовал от своих подчиненных. Тех, кто относился к работе иначе — переубеждал, заставлял, мог и кулак применить, а он у него был, говорят, очень тяжелый.

А потому, когда начались демократические игры в выборы директора лесхоза, не мог этого пережить, хотя его репутация на выборах была подтверждена коллективом лесхоза еще раз. Переживал так, что после окончания этого спектакля, уже выбранный, плакал, как ребенок.

         Эти переживания не прошли даром — и в том же, 1991 году Валентина Петровича не стало. Было ему всего 59 лет. После себя он не оставил ни машин, ни домов и квартир а Саянами, как это было у многих руководящих лиц того времени, даже мебели хорошей маленькой квартирке его вдовы мы не увидели. Чистый патриот и бессеребреник.

         Дети Валентина Петровича пошли по его стопам, сын и дочь закончили лесотехнические учебные заведения, теперь работают по специальности, правда уже не в Тодже.

         Заглянуть в самые первые дни и годы Тоджинского лесхоза мне не удалось — уже нет в живых никого из ветеранов тех лет, не нашлись и книги приказов конца сороковых, самая первая книга приказов датируется 1951 годом и роспись директора удалось расшифровать, как А. Быстров. Но кто он и откуда — пока неизвестно

         Зато известно, что 2 марта 1953 года на должность директора Тоджинского лесхоза был назначен Иван Дмитриевич Стрельцов, переведенный сюда из Турана, где он был директором Туранского лесхоза.

На фото Стрельцов И.Д.

         А приехал Стрельцов в Туву из Воронежской области, был фронтовиком, прошедшим с боями до самой Германии, кавалером двух орденов Отечественной войны первой и второй степени и ордена Красной звезды. После войны поступил в Хреновский лесной техникум и закончив его в 1948 году, был направлен в Туву, в Туран, а затем на Тоджу.

         Об этом рассказала Надежда Ивановна Сидорова, дочка Ивана Дмитриевича, которая родилась в Туране, а живет по сей день на Тоора-Хеме, она показала трудовую книжку отца, его диплом, фотографии — все это бережно хранится в доме, как самые дорогие семейные реликвии.

         А еще, много добрых, хороших слов сказал о Иване Дмитриевиче, одном из первых директоров Тоджинского лесхоза, Юрий Михайлович Матвеев, на сегодняшний день директор последний, и очень хочется надеяться, что эта преемственность сохраниться — передавать друг другу в хорошем состоянии не только дела родного предприятия, но и, соответственно, доброе слово о своих предшественниках.

Т. Верещагина.

13-21 февраля 2006г.

Каа-Хемский лесхоз

          Каа-Хемский лесхоз второй в республике по занимаемой площади лесов, составляющей без малого три миллиона гектаров. Более половины этих площадей занимают так называемые бореальные леса, которых не касается рука человека, где вся жизнь проистекает в естественной, ничем не потревоженной форме. Самое дальнее лесничество — Кунгуртугское, которое до начала шестидесятых годов было отдельным Тере-Хольским лесхозом и куда добраться можно только самолетом или по очень сложной трассе на лесовозе-вездеходе. К этому лесничеству относится и знаменитый не только в Туве, но и далеко за ее пределами курорт Уш-Бельдир с термальными сероводородно-кремниевыми источниками. Именно здесь, у монгольской границы, берет свое начало река, которая дала название и району, и лесному хозяйству, находящемуся в нем.

          Места здесь завораживающе — красивы. Мне не раз приходилось летать в Уш-Бельдир и даже однажды на пожарном самолете в течение нескольких часов облетывать тайгу в районе Кунгуртука с посадкой в Сарыг-Сепе. Удивительное зрелище развертывается под крылом самолета, который иногда летит всего лишь в нескольких десятках метров над землей, а вернее над горами, поросшими густой тайгой. Горы, тайга, тонкая ниточка реки, извилисто протекающей в горных ущельях, и на сотни километров никакого человеческого жилья!

          Менее дики, но не менее красивы и живописны места и других четырех лесничеств этого лесхоза. В одном из них, Сизимском, мне удалось побывать в январе 2006 года.

          Но сначала я познакомилась с ветераном лесной службы, который отдал этому хозяйству сорок пять лет своей жизни — Юрием Андреевичем Кривцовым. Из сорока пяти лет «честной и безупречной службы» в лесном хозяйстве, а именно так написано в нескольких наградных удостоверениях Юрия Андреевича, тридцать лет с лишним он был директором Каа-Хемского лесхоза.

          Директором умным, рачительным, замечательным коллективистом, умеющим объединить людей на труд и отдых, когда нужно поддержать словом и делом, так что, все, кто трудился под его началом, шли на работу с радостью в душе. Об этом говорили не только его бывшие сотрудники, но даже члены семей, не имеющие сами никакого отношения к лесхозу.

О том, как Каа-Хемский лесхоз стал его судьбой, Юрий Андреевич Кривцов рассказывает сам:

«Родился я и вырос в маленьком поселке в горном Алтае, закончил Бийский лесной техникум и был направлен в Новосибирск в лесоустроительную экспедицию, а мой лучший друг Саша Богомолов получил направление в Туву, в Каа-Хемский лесхоз.

          В январе 1961 года я решил съездить к нему в гости — приехал, вышел из автобуса, пошел вдоль Енисея, а кругом такая красота — лес в инее, как в сказке, небо ярко-голубое, печки приветливо дымят — такое все родное, прямо до слез, а тут еще Саша давай нахваливать жизнь в Сарыг-Сепе, и я решил остаться. Пошел в контору, там директором в то время был Георгий Дмитриевич Тюнин — ветеран войны, замечательный человек. Он без всяких разговоров принял меня на должность инспектора охраны леса. Сделали запрос в Новосибирск, мне переслали документы, причем без увольнения, переводом, а вещей у меня в то время никаких еще не было, кроме спальника. Да и тот я на всякий случай захватил с собой. Вот так и началась моя жизнь в Туве, в Сарыг-Сепе. Потом и родители сюда переехали.

          А вскоре встретил здесь свою половину — Нину Кирилловну, так и живем с ней душа в душу — уже скоро пятьдесят лет будет. Все пополам — и счастье, и горе. Двоих сыновей родили, оба они пошли по моим стопам, оба стали лесниками, да вот только одного уж нет. Младший брат мой — Георгий, тоже здесь в лесхозе, после окончания Сибирского технологического техникума, работал. Сейчас в авиаохрану перешел — десантником. Он очно учился, а я заочно этот институт закончил.

          Богомолова вскоре перевели главным лесничим в Тес-Хем, а я стал вместо него лесничим в Сарыг-Сепском лесничестве. Тогда у нас было только три лесничества — Сарыг-Сепское, Зубовское и Бельбейское. Позднее из Сарыг-Сепского выделили еще Бурен-Бай-Хаакское лесничество, присоединили Тере-Хольское, а Бельбейское переименовали в Сизимское, всего теперь в Каа-Хемском лесхозе числится пять лесничеств.

          Меня в 1966 году вместе с начальником управления лесного хозяйства Терентием Ивановичем Воронковым, избрали делегатом на Всероссийское совещание лесников, которое проходило в Свердловске. Вот там министр лесного хозяйства РСФСР Воронов вручил ста лучшим лесникам именные часы марки «Волна». У меня они до сих пор хранятся, как реликвия. Я эти часы однажды в тайге потерял, так люди нашли, и по надписи «Ю.А. Кривцову — лучшему лесничему от Минлесхоза РСФСР» — вернули их мне.

Где-то году в 68-м, меня перевели в Балгазынский лесхоз, назначили директором, но душа рвалась обратно, и я променял должность директора на главного лесничего, только чтобы вернуться в Сарыг-Сеп, тогда здесь директором был Шелепов. Но в 1972 году Шелепова перевели в Туран, а меня снова назначили директором, только теперь уж здесь, в родном Каа-Хеме.

          Лесхоз наш был сильным хозяйством. В те годы здесь был очень хороший базисный питомник, занимавший территорию в 21 гектар, лесовосстановительные работы вели на 200—300-х гектарах. На телегах ездили на лесопосадки в далекий Манчынский бор, это почти сто километров от Сарыг-Сепа. К сожалению, очень многое из восстановленного погибло при лесных пожарах. Двенадцать гектар в питомнике в 80-е годы были отведены под облепиху, которую в удачные, урожайные годы мы заготавливали до пяти тонн, и больше.

          На питомнике нам очень хорошо помогали школьники, для которых был оборудован лагерь с большим двухквартирным домом, столовой, спортивной площадкой — готовили себе смену. Многие выпускники школы поступили в лесные институты, были стипендиатами лесхоза.

          У нас в районе хорошие кедрачи, готовили по 60—70 тонн ореха в год, и лесхоз, и сами заготовщики неплохо на этом зарабатывали.

          В год заготавливали до 20000 кубометров леса, было 7 новых лесовозов, работали пилорамы. Года за два до того, как нам запретили хозяйственную деятельность, построили теплый цех, насыщенный разным оборудованием, он себя не успел оправдать, произошло разделение, выделившийся от нас леспром забрал всю технику, но работать в уже новых «перестроечных» условиях не смог, и нам все вернули обратно — и столярку, и бондарный цех. Но и мы, когда резко сократился спрос на строительный материал, на все наши изделия, мы тоже уже были бессильны что-либо сделать.

          А в 60—80-годы в лесхозе был даже свой мебельный цех, изготавливали столы, стулья, шкафы. Еще до недавнего времени в конторе лесхоза в директорском кабинете стоял стол, который наши мастера изготовили специально для директора Дмитрия Георгиевича Тюнина — он имел такую полукруглую выемку, чтобы удобно было садиться с протезом — наш тогдашний директор был инвалидом Великой Отечественной войны.

          А самым первым директором Каа-Хемского лесхоза был Киселев, имя я его теперь уже не помню. Вторым — Тюнин Дмитрий Георгиевич, главным лесничим при нем был Верходубов. Тюнина сменил Владимир Арсентьевич Петровский, главный лесничий тогда был Александр Николаевич Чичигин, который поменялся со мной на директорскую должность в Балгазынский лесхоз. После Петровского, который уехал в Магадан, директором стал Шелепов, потом назначили меня, Кривцова Юрия Андреевича, а сейчас на этой должности Владимир Александрович Тюмкин».

          Охарактеризовав вкратце свое бывшее детище, Юрий Андреевич решил познакомить меня со своими ветеранами, с теми, кто под его руководством проработал немало лет и зим. В первую очередь мы побывали в гостях у Василия Георгиевича Нелюбова, пришедшего в лесхоз в середине шестидесятых, работавшего и токарем, и сварщиком, и более четверти века не расстававшегося с баранкой лесовоза. Вместе они даже пытались подсчитать, сколько леса вывез из тайги на своем лесовозе Василий Георгиевич, и сколько из него можно было всего настроить. Цифра получилась впечатляющая. Зарплату тоже получал, по тем временам, неплохую — иногда до пятисот рублей доходило. Но зато и дома редко бывал, а когда бывал, то не знал, куда руки деть — мозжили от тяжелой работы.

          Но лесовоз свой все — равно любил, готовил его для зимы, как только самолеты готовят в полет, чтобы все механизмы работали четко и слаженно. А еще говорит: «Молодой был, романтика была». Теперь вот болезни подступили, старость, а по больницам ходить не любит, хорошо дочка на врача выучилась, ездил к ней в Красноярск, две операции сделали в институте сосудистой хирургии.

          Когда спросила про награды, принес Василий Георгиевич коробку с новеньким орденом Дружбы Народов, несколько значков «Ударник пятилетки», которые он почему-то, стесняясь, так ни разу в своей жизни и не надел. Может быть это от родителей-староверов, которые заехали в эти места еще до революции и не очень-то признавали государство, в том числе и его награды. А может быть, просто человек умел и любил работать, не стесняясь никого, а вот награда — хоть и греет душу, но пусть лежит в стороне от человеческих глаз. Чтоб не сглазить.

          Потом была у нас встреча с Александром Епифановичем Лубошниковым —лесником с двадцатилетним стажем, еще очень мощным на вид, кряжистым мужчиной, которого как —то язык не поворачивается назвать стариком. Его я сразу спросила, а не родственник ли он тем Лубошниковым, про которых Салчак Тока в своей книге «Слово арата» пишет? Причем пишет, как об очень хороших, сердечных русских людях, которые многому научили его, тогдашнего мальчишку, помогли ему просто выжить.

          Оказалось, он из той самой семьи и помнит многие предания своих родственников о юной поре знаменитого в будущем человека, руководителя партии и тувинского правительства — Салчаке Колбакхорековиче Тока. Например, о том, как русский священник крестил его зимой в речной проруби, как отогревался он потом в меховой шубе на русской печке, как женился на русской девушке из дальней родни Лубошниковых.

          Сейчас Александр Епифанович на пенсии, как и многие другие ветераны, с грустью вспоминает о прошедших годах — много там было хорошего, чего теперь уже не вернуть.

          После коллективного фотографирования на берегу заснеженного Енисея, куда подошел еще один ветеран лесного хозяйства с шикарной черной в проседи бородой — Шмаков (имя, отчество), мы вместе с Юрием Андреевичем и фотокорреспондентом Василием Балчий-оолом отправляемся в Сизимское лесничество, а вернее на встречу с его ветеранами, которые теперь уже на пенсии и живут в поселках Сизим и Эржей.

На фото Шмаков, Лубошников А.Е.

На фото (слева направо) Старовойт В.Л., Тюмкин В.А., Кривцов Ю.А., Шмаков, Тараканов Г.М., Лубошников А.Е.

          Когда подъезжали к Сизиму, все были поражены прямо-таки сказочной картиной с видом зимнего поселка, расположенного в распадке высоких гор и окруженного заснеженным лесом. Лес этот, говорят, когда-то сильно горел и только чудом, сменивший свое направление ветер, спас поселок от огненного уничтожения.

На фото с.Сизим

          Первым, кого мы встретили на пустынной улочке Сизима, был Леонид Никитович Орков, лесник с многолетним стажем, успевший в свое время поработать еще и в лестном леспромхозе. Всю сизимскую тайгу, вблизи сильно выреженную бывшим здесь леспромхозом, он знает, как свои пять пальцев — приходилось объезжать ее и на коне, и пешком обходить, пожары тушить, и на заготовку березовых кряжей ездить, из которых ютом полозья для саней готовили в цехе ширпотреба, и веники рубить — сколько всего переделано, теперь и не счесть. Но здоровьем пока не обделен — в прошлом году пешком прошел по конной тропе до Сизимкоих озер, а это километров 90, не меньше.

          Все это Леонид Никитович рассказал уже за столом, где нам было предложено отпробовать мяса таежного, сметаны и творога, сладких на вкус без добавления сахара, да еще под самогонку из медовых отходов, которой всех угостил приехавший поздравить своего друга с Новым годом кызылчанин Михаил Иванович Калинин. А это действительно было 14 января — в Старый Новый год!

          Попробовав такой вкусной еды, подышав чистейшим, без всякой угольной пыли, воздухом, потешив душу красотой таежной, действительно уверуешь, что только в таких условиях и можно быть здоровым человеком.

          И это подтвердила наша следующая встреча с бывшим напарником Леонида Никитовича по Сизимскому лесничеству — Николаем Георгиевичем Долговым, человеком богатырского телосложения, блестящими черными глазами, розовыми щеками, угадывающимися сквозь смоляную староверскую бороду. Только здоровый образ жизни и первозданность природного окружения могут позволить человеку долго оставаться таким молодым и здоровым.

На фото Долгов Н.Г.

          Много лет, трудясь в Сизимском лесничестве, Николай Георгиевич не только охранял лес, но и прокладывал лесные пути — дороги, необходимые для вывозки спелого леса, орех и ягод. Его сильные руки управляли рычагами трактора и бульдозера, а теперь, по выходу на пенсию, нашли себе новое занятие. Из кедра, породы мягкой и податливой, он мастерит изящные и легкие табурет очки, ажурные журнальные столики, небольшие книжные шкафы, которые находят спрос не только у местных жителей, но даже и у кызылчан.

          К сожалению, зимний день короток, а нам нужно было еще успеть в Эржей, поселок находящийся на другой стороне Енисея.

          Поехали по пути, где можно было посмотреть на местные учреждения культуры, про которые нам много хорошего рассказали в доме Долговых. Сквозь надвигающиеся сумерки еще можно было разглядеть опрятное здание средней школы с красивым палисадником, зданьице детского сада, построенного и украшенного под русский теремок, клуб с библиотекой, почта — все это в Сизиме есть, работает с полной отдачей, в отличие от многих других поселков нашей республики.

          Эржей считается поселком, где живут «крепкие» староверы, он даже и внешне выглядит более строго, чем Сизим. Степан Харитонович Маношкин, к которому мы оправлялись, встретился нам около своего дома, построенного из крупных, крепких бревен, возводившегося хозяином по всем правилам деревянного строительства — внизу стойкие к влаге бревна лиственницы, основная и верхняя часть — легкая и теплая сосна, сготовленная, как правило, в феврале. В доме чистота и строгий порядок, хозяйка ушла на молебен. Степан Харитонович весьма немногословен, мне удалось узнать, что в лесном хозяйстве он отработал 28 лет, имеет медаль «Ветеран труда», множество разных грамот, а в честь 200-летия лесного Управления России был награжден именными часами. Сейчас на его месте работает сын Василий, а там, кто знает, может быть, и внуки будут лесниками, если государство не отдаст народное достояние на откуп частнику.

На фото Маношкин С.Х.

          Вот эта тревожная нотка «если», еще более тревожно звучит в разговорах тех, кто работает в лесхозе сегодня, сейчас.

          Она в молчаливой сдержанности нашего классного водителя, начальника ПХС Каа-Хемского лесхоза Геннадия Тараканова, лишь по отдельным репликам которого можно догадаться, как не спокойно на сердце у этого знающего свое дело, человека. За него, и, наверное, за многих других высказался главный лесничий Каа-Хемского лесхоза, Владимир Леонтьевич Старовойт, специалист с 30-летним стажем.

          На вопрос, почему раньше лесник в лесу по сути дела жил, и тем самым оправдывал название своей профессии, а теперь в лесу бывает не так уж и часто, Старовойт ответил так:

«Потому что изменилось отношение государства к лесу. Особенно в последние пять лет, когда функции Комитета лесного хозяйства были переданы Министерству Природных ресурсов, которое нужд лесного хозяйства не понимает и лесом по сути дела не занимается.

          Охрана лесов, и в том числе от лесных пожаров, тушение лесных пожаров всегда были приоритетными функциями лесных хозяйств. С прошлого года пошла практика разделения пожаров на лесные и степные, на тушение степных пожаров лесхозам денег не дают, эта функция теперь передана администрации поселения. Но администрация этого никогда не занималась, и вряд ли будет заниматься. Вот степь горит, а мы подпрыгиваем, как бы на лес не перекинулось — а тушить не наша задача, у нас на это ни обязанностей нет, ни средств.

          А теперь еще лучше придумали — мы теперь должны покупать лицензию, чтобы иметь право участвовать в тендерных торгах на тушение пожаров. Абсурд! А еще абсурднее то, что мы должны планировать прибыль от пожаров и количество гектар, которые будут охвачены пожаром. Вот нынче у нас запланированы пожары на 5000 гектаров, а если их не будет? Значит надо поджигать, чтобы выполнить этот план?

Мое мнение — идет целенаправленный развал лесного хозяйства. Еще несколько лет назад на одном из совещаний лесников в Москве один наш высокопоставленный чиновник заявил, что единственный такой Монстр социалистический остался — социалистическое предприятие — лесхоз, он ни в какие наши «демократическо-капиталистические» рамки никак не вписывается.

          Как это так — сам охраняет, сам контролирует, сам выполняет — надо развести. И пожалуйста — развели! Контрольные функции теперь выполняет отдельный орган по контролю, в штате которого на всю республику 8 человек и только один отвечает за лес. На всю республику один человек с правом контроля за соблюдением лесного законодательства. Это мыслимо?

          А наши 315 лесников — они идут в лес и еще пытаются по старинке наводить порядок, но все знают, что прав — то у него на это нет. Любой и каждый может сказать: «А чего ты пристал, кто ты какой, какие у тебя права?»

          А в декабре 2005 года Дума нам новый подарок преподнесла — в Лесной кодекс были внесены изменения в том плане, что большинство полномочий Российской Федерации в отношении лесного хозяйства с 1 января 2007 года будут переданы органам государственной власти субъектам Российской Федерации. А где деньги, например, у нашего на 99% дотационного субъекта? Что это, как не развал государственного лесного хозяйства, чтобы в определенный момент, можно было сказать: «А-а, вы не справляетесь, пусть лес возьмет в свои руки частник, он лучше справиться». А частник в дебри не полезет, он возьмет сначала то, что ближе и доступнее, уже на сегодняшний день в нашем районе у Гослесфонда тихой сапой оттяпали 180 гектаров леса.

          Причем, очень просто. Наши власти по новому закону определили границы поселений, которые прошли по границам угодий прежних колхозов и совхозов, и лес, который находится в пределах этих границ, тоже стал собственностью этих поселений.

          Вот так мы живем последние пять лет, буквально в подвешенном состоянии — что будет завтра никто не знает. Живем и работаем по инерции — привыкли работать — и работаем. А радости нет никакой, как это раньше было — идешь на работу, и душа поет. А теперь только и думаем, как же наши внуки жить будут, что мы им-то оставим?».

          Новый директор лесхоза Владимир Александрович Тюмкин настроен более оптимистично, но и он не скрывает своей обеспокоенности сложившейся ситуацией. Он бывший мастер спорта по мотогонкам, молодцеватый и энергичный, готовый горы свернуть, приехал сюда из Шушенского два года тому назад, по приглашению начальника Агентства лесного хозяйства Тувы Сергея Валентиновича Сапелкина. И приглашение это не случайное.

На фото Тюмкин В.А.

          В конце восьмидесятых Тюмкин работал в Кызылском лесхозе, потом одним из первых в Туве создал свой кооператив, зарабатывал хорошие деньги, но по семейным обстоятельствам был вынужден из Тувы уехать. То есть это тот человек, который способен идти в ногу со своим временем. Но даже и он весьма и весьма озадачен передачей полномочий Р.Ф. органам власти субъектов РФ.

«Передача полномочий — это конец нашим лесхозам. Надеяться на то, что мы сами заработаем — это надежда весьма призрачная. Конечно, мы попытаемся что-то предпринять, впереди еще целый год. У нас сейчас в зачаточном состоянии строительство двух баз отдыха — на Катазах и на Шивее, за год их надо построить. Можно организовать туркомплексы для богатых туристов с ловлей рыбы и охотой на копытных. Но и копытных, и рыбы у нас осталось не так уж и много. Сильно на это рассчитывать не приходиться. Есть еще надежда на китайцев, которые будут тут заготавливать лес для своих нужд. Так это тоже рубить сук, на котором мы сидим — китайцы извели на палочки все лесные ресурсы своей страны, наши пойдут туда же, особенно если построят железную дорогу.

          Наверное все было бы не столь печально, если бы у государства была политика, направленная на развитие, а не на развал. Ведь за что ни возьмись — выгоды нет никакой. Налоги на прибыль такие, что даже орех заготавливать, и то не выгодно. Мы сейчас даже санитарные рубки не можем самостоятельно проводить — только через аукцион».

          Да, ситуация, как это называется в шахматной партии? Единственно, что утешает, что люди в Каа-Хемском лесхозе не отмалчиваются, покорно ожидая своей участи, а чувствуя гражданскую ответственность за судьбу родного лесного хозяйства, а значит и всей нашей страны, открыто высказывают свою точку зрения на сложившуюся ситуацию.

Это уже шаг вперед.

Балгазынский лесхоз

          По территории Балгазынский лесхоз самый маленький, он занимает площадь всего лишь в 98228 гектаров, это примерно в сорок раз меньше, чем у самого крупного в Туве Тоджинского лесного хозяйства и в 10 раз меньше, чем в скромном Тес-Хеме. Но забот все равно хватает. Нынешний директор Василий Евпсихеевич Мымрин как бы в шутку обронил: «Две самых наших больших заботы — это тушить лес, а потом снова садить его». И действительно, реликтовый сосновый бор, который является и гордостью, а вместе с тем и горем Балгазынского лесхоза, горит очень часто, особенно последние годы. Да и раньше горел, ведь сосна, все это знают, горит как спичка, на памяти у старожилов-балгазынцев сокрушительные пожары 1946 и 1950 годов, последний сильнейший пожар, уничтоживший более половины бора, произошел в 1996 году.

          О восстановлении соснового бора после пожара 1946 года рассказывает ветеран лесного хозяйства Тувы Марина Васильевна Петенева:

«Главной задачей Балгазынского лесохозяйственного участка была очистка бора и его восстановление, для чего отводили лесосеки в гарях, выписывали лесорубочные билеты для строительных организаций. Пилорама работала прямо в бору. Редкие, уцелевшие от огненной стихии, сосны, оставлялись как семенники. За сохранением семенных деревьев вели очень строгий учет. Не ликвидную древесину отпускали по ордерам населению.

          В лесной охране тогда работали Максимов, Данекин, Медведев, Махнев, Бажин, Вараксин. За лесной охраной и за каждым лесником были закреплены лошади, которых было более двадцати единиц. На корм лошадям вручную сеяли овес, убирали и вязали снопы, вручную молотили. Лесная охрана, кроме своих прямых обязанностей оказывала помощь и в посадке лесных культур, в частности сосны.

          Лесной охраной производилось и содействие естественному возобновлению в сосновом бору, заключавшееся в полосной обработке почвы с помощью пахоты на лошадях.

          Для выращивания собственного посадочного материала закладывали питомники в местечке «Хурьи» и на лесозаводе. Посадки на очищенных гарях велись ежегодно на больших площадях. Весь процесс отслеживался в специальных книгах учета — где и сколько посажено лесных культур, сколько раз производилось рыхление, полив, отмечался процент приживаемости.

          Большую помощь по уходу за лесокультурами оказывали учащиеся старших классов Балгазынской средней школы под руководством бригадиров Марфы Атамановой и Ирины Саночкиной. Много сделали на лесопосадках такие труженицы лесхоза, как Е. Семисинова, Л. Лямкина, А. Вяткина, У. Бухтуева, М. Кузнецова».

          Балгазынский лесхоз, пожалуй, единственный в республике, где лесовосстановительные работы не ослабевали ни на один год, ежегодно балгазынскими лесоводами упорно восстанавливается 200-300 гектар лесных культур.

          Вот и сейчас директор лесхоза готовится к поездке за саженцами сосны в Кемеровскую область, там самый дешевый на сегодняшний день посадочный материал, ресурсов своего питомника сосны, кстати, единственного в Туве, на ликвидацию последствий таких пожаров, какой был в 1996 году, пока не хватает.

          А лесоводы Кызыл-Арыгского лесничества готовятся к лесопосадкам лиственницы, которые весной 2006-го года, запланировано произвести на площади в 80 гектар. Саженцы у них свои собственные, выращенные на питомнике, созданном в местечке Кызларик два года тому назад.

          Мастер леса Михаил Игнатьевич Титов рассказывает, что посадка начнется завтра, то есть 27 апреля, и что он сам работает здесь давно, пришел прямо из школьного лесничества. И самое удивительное, сосны, которые юный Миша Титов сажал вместе со своими сверстниками почти сорок лет тому назад, выросли, стали мощными деревьями, которые пощадили все прошедшие здесь пожары. Сгорело много из того, что было посажено гораздо позже, а вот те, его первые — сохранились!

          Из школьного лесничества и по стопам своего отца, Махнева Николая Тимофеевича, получив высшее специальное образование, пришла в лесхоз его нынешний главный лесничий Ольга Николаевна Шапрун.

На фото Кудрявцев Алексей, Шапрун О.Н.

          Она специалист с тридцатилетним стажем, а потому многое знает и помнит:

«Лесхоз наш был создан в 1967 году. А сначала это был просто мастерский участок, принадлежавший Тандинскому лесхозу, потом, после проведения лесоустройства, образовалось Балгазычское лесничество, из него впоследствии было выделено Кызыл-Арыгское и Степное лесничества, это когда уже был создан Балгазынский лесхоз. Первым директором лесхоза был назначен Юрий Андреевич Кривцов, а вслед за ним лесхоз возглавляли Чичикин Александр Николаевич, Москаленко Петр Андреевич, Апчитаев Борис Дмитриевич, Вяткин Петр Макарович, Березиков Георгий Георгиевич, Попеляев Андрей Сергеевич, самый последний на нынешний день — Василий Евпсихеевич Мымрин.

На фото Мымрин В.Е.

          В 70-80-е годы лесхоз имел очень хорошую материальную базу, осуществлялась глубокая переработка древесины, все процессы были механизированы, но пресловутое «разделение» 1993 года лишило нас не только старой территории, но и практически всей материально-технической базы».

          Ольга Николаевна несколько лет проработала в лесхозах Красноярского края и ей есть что с чем сравнивать. Она считает, что Тува, и Балгазынский лесхоз в том числе, в прежние годы всегда лучше обеспечивалась техникой, по сравнению с тем же Красноярским краем, сейчас, конечно, все очень сильно изменилось. Особенно тяжело приходилось в конце девяностых годов, вплоть до 2003-го года.

          Положение изменилось в лучшую сторону с приходом нового директора, о новаторской деятельности которого мне довелось услышать вначале из уст мастера по семеноводству Павла Федоровича Евдокимова.

На фото Евдокимов П.Ф., Мымрин В.Е.

          Павел Федорович рассказал о том, что лесхоз до прихода Василия Евпсихеевича имел не только долги по зарплате, но и большой внешний долг, всего около двух миллионов рублей.

На фото Мымрин В.Е., Евдокимов П.Ф., Шишкин В.И.

          Первое, что сделал директор, это заложил свое собственное имущество, и имущество еще нескольких, не побоявшихся это сделать, членов коллектива лесхоза, под кредит на сбор семян лиственницы и сосны. Кредит получили в городе Пушкин в «Россемстанции». Семена для продажи собирали не только на территории своего лесхоза, но ездили и в другие районы. Затраты окупились сторицей, и лесхоз не только расплатился со всеми долгами, но даже стал иметь возможность материально поощрять своих сотрудников в течение последних двух лет. А оборотный капитал лесхоза с 1,8 миллионов рублей вырос до 12 миллионов, более чем в 6 раз.

          Семена лиственницы в Туве собирают, только здесь имеющим место, методом отряхивания кроны, что дает очень большой эффект в повышении производительности труда. Один килограмм семян лиственницы на сегодняшний день стоит 1200-2000 рублей.

          А вот семена сосны получить гораздо труднее, для нее в лесхозе «Балгазынский» имеются специальные сушильные печи, где в настоящее время как раз идет работа по извлечению ценных семян из хорошо закупоренных сосновых шишек. Огромное помещение, бывшая котельная с двумя неработающими котлами, где находится совсем небольшая по размерам сушильная печь, насквозь пропитано удивительным лесным ароматом, и если закрыть глаза и не видеть грязных, закопченных стен, то можно представить себя в полуденном солнечном бору, насыщенным бальзамическим сосновым духом.

          В эту печь загружается 1200 кг шишек и через 24 часа извлекается 120 кг чистых, сухих семян. Один килограмм такого продукта стоит до 3,500-4000 рублей.

          Казалось бы, все очень просто — выгода налицо, собирай семена, ищи потребителя, и результат обеспечен. Но почему-то никто не торопится это делать. Не очень-то стремились это делать поначалу и в Балгазыне. Вот что рассказывает сам директор:

«Людей приходилось загонять на сбор семян, особенно в другие районы, чуть ли не палкой, многие через-день два возвращались, попросту сказать, сбегали. И тем не менее, когда семена сдали и получили прибыль, все были ошеломлены. Теперь на эту операцию берем людей чуть ли не по конкурсу».

Василий Евпсихеепич считает, что по большому счету, чтобы люди работали не в полсилы, а полностью себя реализовывали в труде, каждое рабочее место должно заниматься на конкурсной основе и по контракту, что уже в лесхозе и практикуется. Еще здесь дают людям возможность учиться, повышать свой интеллектуальный потенциал и затем претендовать на любое рабочее место, подав заявку: «Я хочу занять вот такую-то должность, потому что считаю себя к ней подготовленным лучше, чем кто-либо другой». Пока такая заявка поступила лишь от одного человека. Сознание людей меняется очень медленно.

          Поэтому Мымрин делает ставку на молодежь. Когда я первый раз зашла в его кабинет, он вел беседу с десятком молодых парней и девчонок, которые учатся в местном училище, готовящем будущих специалистов лесного хозяйства. Разговор шел о летних работах студентов в лесхозе. Перефразируя Ломоносова Василий Евпсихеевич сказал: «Будущее Тувы прирастать будет местной молодежью».

На фото Арабкаев А.А., Мартый-оол Ю.М.,Воробьев, Зайков А.А.

На фото Зайков А.С.

          Но ценят здесь и опыт, который в сочетании с большим желанием работать не только для себя, но и главным образом для лесхоза, приносит ощутимые, видимые результаты.

          О главном механике лесхоза Василии Даниловиче Видякине я услышала в конторе дважды. А сначала увидела. В Тес-Хемский лесхоз мне пришлось ехать на транспорте балгазынцев, которые сделав остановку у родной конторы долго выгружали из машины с десяток новеньких карбюраторов, колеса и еще какие —то не совсем мне известные запчасти.           Сразу стало понятно, что люди здесь запасливые и технику чтут.

На фото Видякин В.Д.

          Когда я поделилась своими наблюдениями в бухгалтерии лесхоза, то все сотрудницы, и в том числе главный бухгалтер Ирина Михайловна Кудрявцева подтвердили, что техника в лесхозе, действительно, содержится в большом порядке. За последние три года восстановлено все, что только можно было восстановить. И главная заслуга в этом принадлежит Василию Даниловичу Видякину, специалисту с большим стажем, который пришел в лесхоз три года назад, но сделал столько, сколько иной человек не сделает и за десять лет. И сразу встала параллель с Тес-Хемом, с сиротливо —заброшенной техникой на территории Тес-Хемского лесхоза. И тут и там техника старая, изношенная — но отношение разное. В результате, в одном месте — стоит, в другом — работает.

          Вот таких людей, как Видякин, директор ценит тоже. Несмотря на то, что сам директор хорошо вписался в нынешнюю рыночную ситуацию, прекрасно чувствует ее и понимает, у него сохранилось и прежнее, еще советское, воспитание: «Не коллектив для тебя, а ты — для коллектива». Да это, пожалуй, еще и глубже лежит, недаром Мымрин, как пример, приводит гибель экипажа отважного крейсера «Варяг». Моряки, защищая честь своего корабля, честь своей Родины, пошли на тот подвиг — не Россия для них, а они — для России, во имя России. Историю он знает неплохо, и в том числе историю лесного хозяйства России и Сибири, принимал участие в создании музея Леса в Красноярском Академгородке, там и узнал, что в Красноярском крае до революции все леса делились на семь дач. За каждой дачей был закреплен поручик лесной службы, по нынешнему лесничий, который имел ставку годового дохода в 2000 рублей, плюс к ней еще 1900 рублей материального содержания. Я вспоминаю историю своего родного Турана и ставку годового дохода туранского священника — 200 рублей. Разница большая. Да еще учесть то, каким дорогим был в то время рубль, корова стоила — 5 рублей! И древесина ценилась иначе, один кубометр делового леса стоил от 80 копеек до 1 рубля 10 копеек.

          Но даже при нынешних, не совсем выгодных для лесхозов, условиях и ценах, можно жить безбедно, если хорошенько подумать — считает Василий Евпсихеевич. И получать доход не столько от заготовки и переработки древесины, на что сейчас уповает большинство, а на грамотном пользовании самим лесом, от той продукции, которую лес нам дает. Поэтому он мечтает в скором времени приобрести холодильное оборудование, чтобы можно было собирать, покупать и хранить в замороженном виде все то разнообразие даров природы, которое имеется в нашей тайге, а затем выгодно сбывать в близлежащие супермаркеты Кызыла, Абакана, Минусинска, Красноярска. С орехом тоже нужно хорошенько подумать. Ведь еще в 1983 году балгазынский кедровый орех попав во Францию, получил там Диплом Французского лесного хозяйства.

          Ну, а переработка древесины — она бы тоже не помешала, а потому Василий Мымрин снова предлагает «рысковым» коллегам заложить свое имущество под кредиты, теперь уже на пилораму, а затем лесхоз заключил бы с ними договор о разделе получаемой продукции. То есть часть коллектива стала бы полноправным с лесхозом собственником купленной пилорамы. Здесь у Мымрина работает еще один исторический девиз, теперь уже Наполеоновский: «Свобода, равенство, собственность!»

            Коллеги пока еще думают, ведь уж очень ненадежное у нас государство — сегодня одно, а завтра совсем другое, а Василий Евпсихеевич уверен, что стоять на месте — можно упустить все, самая лучшая рыба водится в быстрой и чистой воде, а не в стоячем болоте.

          Откуда он взялся, такой умный и разносторонний, директор Мымрин?

          А оказывается, из Балгазына и взялся. Здесь родился и вырос в многодетной семье, окончил местную школу. Учился хорошо, а потому учителя прочили его в педагоги, даже в последних классах давали возможность вести уроки внеклассного чтения и подрабатывать в школьной библиотеке. Но как говорит он сам, мужское начало превозобладало, и он пришел в лесхоз, где директором в то время был Александр Николаевич Чичикин, который и дал ему направление в Сибирский Технологический институт. Учился хорошо, но трудно было с деньгами, родители помогать не имели возможности, и он решил взять академический, чтобы немного подзаработать, купить самое необходимое.

          Едва успел приехать домой, как сразу забрали в армию, а потом уже доучивался заочно. Учился и одновременно работал в цехе ширпотреба Балгазынского лесхоза, дошел до должности главного инженера. Директором в то время был Петр Андреевич Москаленко, который никак не хотел отпускать его в лес, работать по основной специальности. С приходом нового директора, Апчитаева Бориса Дмитриевича, мечта Василия осуществилась — он стал лесничим Балгазынского лесничества. И вот тут впервые для него стал вопрос, а как заставить работать людей, каждый шаг которых в лесу не поддается никакому регламенту, как, например, в цехе ширпотреба, где все на виду, все на глазах? И тогда он решил, что философия в институте давалась не зря — надо думать. И придумал — пригласил жен и матерей своих сотрудников, которые не числились в передовиках, и сказал: «Год разбит на четыре квартала. За каждый квартал, если работник справляется с заданием — премия — бесплатная телега дров. За четыре квартала — четыре бесплатных телеги». И все — жены безропотно собирали своим мужьям недельный паек и с радостью отправляли их на все необходимые работы, а планы лесничества тем временем выполнялись и перевыполнялись.

          Потом был Барун-Хемчикский лесхоз, где Василий Евпсихеевич познал все тонкости восточной мудрости, десять лет работы, а вместе с тем и познания новой ситуации на новом месте, в Ачинском лесхозе, который каким-то невероятным образом, прямо в духе Ильфа и Петрова, был причислен к сплавконторе.

          И уже умудренный, набравшийся опыта в самых разных местах и условиях, он вновь оказался в родном Балгазыне, в родном лесхозе.

          Все возвращается на круги своя. Дай только Бог, в новом и лучшем качестве. А что это именно так, говорит Грамота Председателя Правительства Тувы, врученная Василию Мымрину на съезде лесников, проходившем 7 апреля 2006 года.

          Это, считает директор, заслуга всего коллектива лесхоза, в котором числятся на сегодня 54 человека.

          И, конечно же, говоря о Балгазынском лесхозе, никак нельзя не упомянуть Балгазынское школьное лесничество, из которого вышли все вышеупомянутые лица, да и многие другие работники лесного хозяйства Тувы. Связь со школой держит мастер леса Балгазынского лесхоза Галина Иннокентьевна Арабкаева. Она-то и рассказала, что ежегодно в школе проводятся лесные олимпиады, лучшие из лучших учащихся затем отправляются на краевой слет школьных лесничеств в Кызыл, где практически ежегодно балгазынские юные лесоводы занимают призовые места. Неоднократно балгазынские школьники были участниками Всероссийских слетов школьных лесничеств. А руководит школьным лесничеством уже более сорока лет замечательный педагог, поистине энтузиаст своего дела, Антонина Семеновна Попеляева.

          И есть надежда, что из этого лесничества выйдет еще не один десяток молодых, талантливых будущих специалистов леса, способных двигать вперед и лесную науку, и лесное хозяйство.

На фото Жук Алексей Васильевич

На фото ветеран лесного хозяйства Максунов  

На фото коллектив Балгазынского лесхоза на слете школьных лесничеств, 1998 год

 

Татьяна Верещагина.

27 апреля — 3 мая 2006 года.

 

Чаданский лесхоз

          Чаданский лесхоз был организован в 1949 году решением Минлесхоза СССР и решением Тувинского облисполкома от 10 сентября 1949 года за № 459. Но организация лесного хозяйства в районах, обслуживаемая сейчас Чаданским лесхозом началась еще в 1946 году с образованием Областного Управления лесов местного значения.

          При организации лесхоза его территория была разделена на два лесохозяйственных участка — Дзун-Хемчикского с местонахождением в      г. Чадане и Сут-Хольское с центром в Селе Суг-Аксы. Позднее произошло разделение на три лесничества, которые в свою очередь делились на обходы: Чаданское лесничество с 6-ю обходами, Овюрское с 3-мя обходами и Сут-Хольское с 6-ю обходами. В настоящее время имеется еще мастерский участок с центром в Чыра-Бажи.

          При организации лесхоза его площадь первоначально составляла 885599 гектаров, затем, в связи с образованием Убсунурского заповедника, с передачей в его ведение кластерного участка «Хан-Дээр», расположенного на территории Сут-Хольского района, площадь лесхоза сократилась до 760929 гектаров.

          Организация лесхоза, территория которого имеет границы с Красноярским краем па востоке и Монгольской Народной Республикой на юге, шла на основании материалов маршрутного таксационного обследования, произведенного под руководством М.Г. Пинчука, в составе Тувинской экспедиции ВАСХНИЛ в 1932-1934 годах. В 1954 году Аэровизуальной экспедицией Ленинградского аэролесоустроительного треста «Леспроэкт» было произведено аэротаксационное обследование шести лесхозов республики, в том числе Чаданского лесного хозяйства.

          Проведенная работа дала лесхозу сведения о лесном фонде по весьма укрупненным данным, что в условиях малоинтенсивного производства, вполне удовлетворяла его потребностям. С развитием народного хозяйства республики возрастала и роль лесхоза, не только как поставщика древесины, но и как производителя многих товаров народного потребления, изготовленных из лесной продукции. Все это требовало более детального изучения лесного фонда. А потому в 1961-1962 годах были проведены еще одни лесоустроительные работы на территории Чаданского лесхоза по всем трем лесничествам на общей площади 334638 гектаров.

          Особенно быстрыми темпами лесхоз стал развиваться с приходом в 1977 году на должность директора Шейбина Владимира Михайловича, руководившего лесхозом ровно 15 лет. Заготавливалось до 15 тысяч кубометров древесины в год, в цехе ширпотреба производился весь ассортимент продукции, необходимой каждой сельской семье — недорогая мебель, строительные материалы. Появились передовики производства, награжденные за свою работу высокими правительственными наградами. Это Ашуров Фахруддин Нуралиевич и Солоницын Борис Петрович, получившие за вывозку деловой древесины орден «Дружбы народов» и медаль «За трудовую доблесть». Медалью «За трудовую доблесть» был награжден и бригадир лесозаготовителей Кызыл-оол Эдир-оолович Монгуш. Было свое подсобное хозяйство — 300 ангорских коз, переданных в 1988 году в Барун-Хемчик, при объединении с тамошним лесхозом. В конце восьмидесятых был запущен цех по переработке древесины, на который возлагались большие надежды. Но реорганизация 93-го года разрушила все планы.

          Сегодня на территории лесхоза работает одна-единственная старенькая пилорама, но директор лесхоза Сергей Ботуг-оолович Монгуш не теряет оптимизма.

          Он считает себя выучеником Шейбина, при котором он среди стопроцентно русского состава специалистов лесхоза, был единственным тувинцем со специальным образованием, который с жадностью впитывал все лучшее, что можно было впитать в том времени и окружении.

          Он до сих пор благодарен Владимиру Михайловичу за уроки хозяйственного и финансового ведения лесного хозяйства, а больше всего за то, что Шейбин привил ему правила уважительного отношения к людям, особенно простым рабочим, привычку разговаривать с людьми не на повышенных тонах, а спокойно и рассудительно. Воздействовать на сознание людей не криком или, чего еще хуже, матом, а логикой, доказательным изложением своих требований. А еще своим примером показывал людям, как можно жить, не прибегая к алкогольному снятию стресса. Вообще о Шейбине здесь помнят многие, несмотря на то, что уже не был здесь 15 лет. Рассказывают о нем, даже если и не спрашиваешь, все равно, рано или поздно его магическая в этих местах фамилия, будет произнесена. Наверное, в этом и заключается смысл жизни человека — оставить по себе добрую память. Владимиру Михайловичу это удалось.

          А нынешний директор Сергей Монгуш считает себя не только учеником Владимира Шейбина, но и учеником своего отца Ботуг-оола Сарбыкаевича Монгуша, который всю жизнь проработал на облепиховых плантациях в Сут-Холе, ведь когда-то Чаданский лесхоз был даже специализирован по облепихе и давал в год от 30 до 70-и тонн ягоды за год. В настоящее время за год собирают не более тонны, да и ту очень трудно сбыть, теперь централизованно, как в прошлые годы, эту ценнейшую витаминную продукцию никто не закупает.

На фото Монгуш С.Б.

          Так же как не закупают и древесину, а потому директор очень радуется тому, что удалось заключить контракт с Минусинским ООО «Исток» на 5000 кубометров круглого леса в год, который будут заготавливать совместно с покупателями, используя их технику и частично, рабочих. Несмотря на мизерную цену — всего 500 рублей за кубометр круглого леса, в лесхозе считают, что им крупно повезло, внутри республики рынок сбыта леса практически отсутствует.

          Вместе с директором и фотокорреспондентом газеты «Шын» Василием Балчий-оолом мы побывали на лесосеке, где идет подготовка техники к лесозаготовительным работам. До лесосеки, расположенной в 45-километрах от Чадана, мы добирались по горным перевалам часа три, наш «УАЗ» то и дело перегревался от большой нагрузки и жаркой погоды, которую лесники не очень-то любят. Пятый класс пожароопасности — гляди в оба. Вот мы и глядели по сторонам — нет ли где-нибудь предательского синего дымка, или, не дай Бог, самого огня, но все было тихо и спокойно.

          По дороге завернули в урочище Хевенетыг, куда еще вчера заехала бригада плотников лесхоза, чтобы выполнить срочный заказ по изготовлению сруба жилого дома, сделанного жительницей из Монгун-Тайги.

          Среди огромных, редко стоящих лиственниц раскинулся лагерь заготовителей — чуть тлеет костерок с дымящимся лесным чаем, тут и там развешаны одеяла из козьих и бараньих шкур — несмотря на дневную жару, ночи здесь холодные и сырые. Время к обеду, но работу еще не начинали — две пилы «Урал» и «Дружба» никак не хотят заводиться — известная история. Пока рабочие возятся с пилами, удалось поговорить с Михаилом Базыр-Сатовичем Кууларом, проработавшим в лесхозе более пятнадцати лет на пилораме, а в настоящее время отвечающего за участок в Верховье Чадана, протяженность которого тридцать шесть тысяч километров. Уследить за такой огромной территорией одному человеку без лошади и без машины очень трудно — сетует Михаил Базыр-Сатович, спасает только то, что участок этот труднодоступный, мало кто там бывает. Он, как и другие лесники, выполняет самые разные работы, которые поручает ему руководство. Зарплата мизерная, поэтому держит скот — овец, коров — иначе не прожить. Очень исполнительный, добросовестный человек — так охарактеризовал Куулара, подошедший к нам директор лесхоза. А потому в честь юбилея лесного хозяйства Тувы Михаил Базыр-Сатович был награжден Почетной грамотой Агентства лесного хозяйства Республики Тыва.

          Далее наш путь по еще сравнительно ровной дороге лежит через поселок Хондергей в горы. Хондергей — маленький, очень чистый и белый, как все западные тувинские селения. По сторонам улиц насажены лиственницы, которым уже лет по 40-50 — очень необычно и красиво. В чистой, бурливой, и, по всей вероятности, очень холодной речке Малый Хондергей, купается ребятня, счастливая от первых жарких летних дней. Когда-то здесь родился наш знаменитый поэт и писатель Монгуш Кенин-Лопсан, наверное, и он так же счастливо заливался смехом, как эти наперегонки бегущие по берегу реки ребятишки. Или задумчиво смотрел вот с этих горок на бесконечную вереницу облаков в синем небе, на горы и лиственничную тайгу, и уже тогда его посещала муза со своими стихами.

          Эта земля богата талантливыми людьми — вчера мы проезжали поселок Ак-Дуруг, там когда-то жил и творил свои замечательные работы знаменитый тувинский камнерез Монгуш Черзи, основоположник современной тувинской малой пластики. Его скульптурки из черного серпентинита знает весь мир, в Тувинском национальном музее хранится коллекция работ Черзи, составляющая более тысячи экземпляров.       

          Оказалось, что наш фотокорреспондент Василий Максимович Балчий-оол является родным внуком Черзи и, как дед, занимается камнерезным искусством. Занимается в свободное от основной работы время. А основная его работа — это фотография. Фотограф он тоже талантливый, и в этом вы можете убедиться, посмотрев нашу книгу.

          Проехав несколько речек вброд, имя которым всем подряд — Кара-Суг, мы поднимаемся на перевал, делаем небольшую остановку — задабриваем местных духов, перекусываем сами, и едем дальше.

После трех часов пути, наконец-то мы в искомой точке пути — лесосеке, где начинается заготовка круглого леса по договору с ООО «Исток».

          В тот день, когда мы приехали на лесосеку, рабочие лесхоза и рабочие «Истока» совместно ремонтировали технику, принадлежащую обеим организациям. Видно было, что в работе заинтересованы все — поэтому никто ничего не делил — это ваше, а это наше. Я подошла к одному из тракторов, в чреве которого что-то перебирали, перетирали, меняли и смазывали Виктор Александрович Колчин и Юрий Анатольевич Чухров, сварщики-трактористы Чаданского лесхоза. Оба они не местные, Колчин родом из Красноярска, когда-то был взрывником-бурильщиком, но уже более двадцати лет работает в Чаданском лесхозе, а Чухров родом из Луганска, проходил в Туве военную службу, женился на местной женщине, да так и остался в Чадане. Куда-то переезжать пока не собираются, несмотря на то, что в лесхозе, да и в Чадане в целом, русского населения практически нет. На мой вопрос, нет ли каких-либо межнациональных сложностей, отвечают, что коллектив лесхоза очень хороший, отношения между рабочими нормальные, делить им нечего. Все — русские и тувинцы хотят одного — чтобы была работа, и были хорошие заработки, чтобы содержать семьи, иметь возможность учить своих детей. А межнациональные конфликты придумывают те, кто хочет ничего не делая, как можно больше урвать за счет других.

На фото (слева) Колчин В.А.

На фото Чухров Ю.А.

На лесосеке

          Я все же думаю, что не все так просто с межнациональным вопросом в Туве и в Чадане, в частности. Но сейчас речь не об этом. Сейчас нужно вспомнить о том, что работали в Чаданском лесхозе целые династии специалистов лесного хозяйства, таких, например, как семья Маковкиных. В лесхозе добросовестно трудились Елена Лукинична и Терентий Игнатьевич Маковкины и трое их сыновей и две невестки. Геннадий Терентьевич Маковкин — инспектор охраны леса, Михаил Терентьевич — лесник, Николай Терентьевич — тракторист, Ольга Григорьевна — главный экономист, Фаина Степановна — инженер цеха. Работала семья Володиных. Гавриил Лукьянович был великолепным сварщиком-кузнецом, его супруга Александра Федоровна работала главным бухгалтером, сын Владимир Гаврилович трудился на лесовозе, еще один сын Валерий был пчеловодом.

          Оказывается, в Чаданском лесхозе была своя собственная пасека, которую завели еще при директоре Бычкове, а развили и сделали весьма доходным делом при Владимире Михайловиче Шейбине. Когда Шейбин принимал хозяйство, было 15 ульев, постепенно пчеловодство развивалось, и 80-е годы достигло 180 пчелосемей, которые давали до полутора тонн товарного меда. Пчеловодами в разное время работали Гладкий Сергей Семенович, Гладков Леонтий Яковлевич, Валентина Ивановна и Павел Селиванович Поповы. Мед продавали своим рабочим и населению Чадана. Но пришло время, когда люди, подстрекаемые разными политическими деятелями, стали рушить и ломать то, что им не принадлежало. Пасека стала притягательным местом для хулиганья и пришлось с ней расстаться — передать в более спокойное место — Каа-Хемский лесхоз. Сейчас пасеки нет и там.

          Работали в лесхозе отец с сыном Сакурины. Иван Ефремович был в лесхозе главным механиком, сын Виктор Иванович — бригадиром. Оба хорошо знали технику, были трудолюбивыми, работящими. Рассказали мне об этом сам Владимир Михайлович Шейбин с супругой Лидией Васильевной, которая была прекрасным специалистом лесного хозяйства и о ней тоже в лесхозе сохранились самые добрые воспоминания.

          Уже через три дня, встретив в Кызыле главного лесничего Чаданского лесхоза Василия Чаш-ооловича Монгуша, я узнала, что в Минусинск ушли два первых лесовоза с лесом. Тогда же Василий Чаш-оолович рассказал мне о том, что он сам трудится в коллективе лесхоза уже почти тридцать лет, закончил в свое время Дивногорский лесной техникум, работал на разных должностях. Умеет и может все — нужно работать на тракторе, сядет за руль трактора, нужно косить сено — сядет на сенокосилку. И дома у него большое хозяйство — нужно учить детей, зарплаты не хватает, а он в семье и за маму, и за папу, один воспитывает детей. Сам моет, стирает, ухаживает за скотом, излишки мяса продает работникам лесхоза по самой низкой цене — рублей на 40 ниже, чем на рынке. Две дочки уже учатся в высших учебных заведениях. Сын Даваа тоже учится, но заочно, работает в лесхозе, скоро будет настоящим специалистом.

          А примером в работе для Василия Чаш-ооловича всегда был Виктор Дажиевич Монгуш, стаж которого в лесхозе уже тридцать семь лет. Мы с Виктором Дажиевичем встретились в конторе лесхоза, куда его специально пригласили для беседы с журналистом. Оказалось, что он пришел в лесхоз в 1968 году, поступил в столярный цех, который был тогда единственным на несколько районов, включая Монгун-Тайгу и производил самую разнообразную продукцию. Рядом с ним работал и родной брат Мактар Дажиевич. Уже через десять лет молодой столяр получил медаль «За трудовую доблесть» и стал бригадиром производства. Много воды с тех пор утекло, много перемен произошло в лесном хозяйстве, не стало столярного цеха, и пилорама осталась одна, вот теперь на ней и продолжает трудиться ветеран Чаданского лесхоза. Но о себе он рассказывает мало, больше о других. Например, о бригадире плотников, кавалере ордена Трудового Красного знамени, Леониде Дмитриевиче Новикове, под руководством которого был построен целый лесхозовский городок из квартир для работников лесхоза, не забыл он упомянуть и о Шейбине, который всех рабочих, начиная от сторожей до кочегаров, знал по имени-отчеству, был требователен и строг, но уважителен со всеми. Как говорит Виктор Дажиевич, такие начальники теперь встречаются редко.

На фото Монгуш Виктор Дажиевич

          На десять лет меньше стаж работы в лесхозе Ивана Кадыр-ооловича Ондара, составляющий 27 лет беспрерывной работы — он был и лесником, и трактористом, леса посадил за свою жизнь столько, что и не сосчитать. Награжден Грамотой Правительства Республики Тыва и знаком «За 20 лет безупречной службы».

На фото Ооржак Г.Ш-Д., Ондар И.К., Ондар Н.Л.

          Мастером лесного хозяйства в Чадане работает Калин-оол Кылын-оолович Ондар, который еще раньше был лесником, а потом мастером леса. Больше всего ему нравится заниматься посадкой лесных культур. Есть в этом деле некое магическое таинство — считает Калин-оол Кылчын-оолович. В лесхозе работает и его супруга — Светлана Намалдаевна Ондар, она закончила Дивногорский лесохозяйственный техникум, теперь работает по специальности главный бухгалтер. Если еще лет пятнадцать тому назад специалистов — тувинцев лесного хозяйства в Чадане было мало, то теперь они занимают ведущую роль, профессия становится потомственной, примеров тому в Чаданском лесхозе немало, начиная с самого директора, Сергея Богут-ооловича Монгуша, пошедшего по стопам отца, увлекшего своим примером сына, в настоящее время занимающего должность лесничего в Кызылском лесничестве.

На фото Коллектив Чаданского лесхоза, 2006 год

         

На фото Иргит Л., Адар-оол Д.К., Ондар С.Н., Монгуш Е.Б., Монгуш А., Салчак З.Б., Монгуш С.Б.

На фото Адар-оол Р.М., Куулар М.

          Когда произносится слово лесник, мне все время кажется, что это тот человек, который должен жить в лесу. И вот лесник Чаданского лесхоза Ондар Василий Олзей-оолович почти полностью отвечает моему представлению, потому что он живет, хоть и не в лесу, но возле леса, в степной юрте, выйдя из которой может обозреть весь свой участок под названием Кара-Тал. Есть у него и лошади, и железный скакун, на котором в случае беды, Василий Олзей-оолович может быстро доехать до конторы лесхоза и сообщить о лесном пожаре, которых у него, говорит, практически не бывает. Вот в этой юрте, правда, не застав на месте хозяина, мы и закончили путешествие по Чаданскому лесхозу. По тувинскому обычаю, ее хозяйка подала нам вкусного молочного чая, угостила вареными сливками — ореме и толченым ячменем — талканом, а потом, уже насытившимся, подала нам по стопочке молочной араки весенней выгонки. А вокруг юрты бегали местные собаки и среди них черный, с белыми лапами пес, который мне был знаком по фотографиям из газеты «Центр Азии» — редкий теперь экземпляр тувинской овчарки — все это создавало, быть может, и обманчивое впечатление земной идиллии.

          Когда я ехала в Чадан, кто-то сказал: «Вас там нужно будет охранять». Теперь даже странно вспоминать эти слова, от кого охранять? В душе остались самые светлые и теплые воспоминания от встреч с людьми Чаданского лесхоза, от их бесхитростных рассказов о себе и воспоминаний о замечательном русском человеке Владимире Михайловиче Шейбине.

          Тут же встает в памяти рассказ Марины Васильевны Петеневой о теплоте и заботе чаданских лесхозовцев, когда она молоденькой девчонкой приехала сюда после окончания Хреновского лесного техникума в далеком 1948 году. Тогда и сейчас — это совсем разные люди, другой коллектив, но осталось главное — человечность и внимательность.

          А еще оптимизм. И хочется надеяться, что сбудутся мечты нынешнего директора Сергея Ботуг-ооловича Монгуша и наладятся хорошие и тесные контакты не только с Минусинским ООО «Исток», но и с соседями — монголами, которым чаданцы мечтают продавать на дрова горелые леса. Что уроки, которые он получил у Владимира Михайловича и Лидии Васильевны Шейбиной, не прошли даром. Пусть все так и будет.

          И в заключение фамилии всех директоров Чаданского лесхоза по времени их сменяемости: С.Г. Котельников, Д.И. Вороняев, А.Н. Хрулев, М. Демидов, М.А. Овчаренко, И.Ф. Шатовкин, Барков, М.И. Хмелинин, М.В. Игумнов, К.М. Монгуш, В. Бычков, Г. Кузьменко, В.М. Шейбин, А.П. Яковлев, Г.Ш. Ооржак, СБ. Монгуш.

 

13-21 июня 2006 года.

Татьяна Верещагина.

Тес-Хемский лесхоз

          Тес-Хемский лесхоз, один из самых молодых в республике, был создан в 1960 году в соответствии с распоряжением Совета министров РСФСР за № 6466. Расположен на территории Каа-Хемского, Тес-Хемского и Эрзинского районов подразделен на три лесничества — Эрзинское, Шуурмакское и Тес-Хемское. Общая площадь лесхоза по данным лесоустройства 1985 года составляет 944996 га.

          Эрзинское лесничество, созданное в самом начале организации лесного дела в Туве, на первых порах входило в состав Тандинского лесхоза, затем было передано во вновь созданный Тес-Хемский лесхоз. Одним из самых первых лесничих Эрзинского лесничества был Георгий Васильевич Торбиевский.

          В 1952 году лесником обширного Эрзинского лесничества был назначен Григорий Шойжунович Нордуп, с которым мне довелось встретиться 25 апреля 2006 года, в Дальнем Каа-Хеме, в доме его сына, где теперь ветеран и проживает. Несмотря на свой восьмидесятилетний возраст, Григорий Шойжунович подвижен, подтянут, энергичен. Когда мы вошли в опрятный двор дома, то сразу обратили внимание на стройные ряды многочисленных грядок, которые просматривались через невысокий заборчик огорода, а в прозрачных стеклах окон дома отражалась яркая зеленая листва рассады помидор и перца. Всем огородным хозяйством, конечно, не без помощи внуков, до сих пор занимается Григорий Шойжунович, привыкший к посадочным лесным работам за 30 своих трудовых лет.

 На фото Байкара А.Х., Бартан О.О.,Салчак К.К.,Монгуш С.М., Доржу Д.Ч., Нурсат Б.К., Ноозун А.К., Каганович И.Ф.

          Из рассказа Григория Шойжуновича Нордупа, который велся на тувинском языке, а с помощью Бориса Кыргысовича Нурсат и Валерия Самдановича Самбу переводился на русский, я поняла, что родился и вырос Григорий Шойжунович в местечке Кок-Тей, родители его имели много всякого скота, но потом все сдали в артель «Чедер», сам молодой человек был членом комсомольской ячейки. И когда приехал Иосиф Аткнин, один из первых специалистов лесного хозяйства Тувы, вербовать молодежь для сбора лесной продукции, Григорий откликнулся одним из первых. От дарги в процессе общей работы молодой человек услышал много интересного о лесе, о лесных специальностях и поэтому после армии, несмотря на то, что там научился строительному делу, он все же выбрал работу лесника. Хотя, по-первости, совмещал то и другое. В Эрзине под его руководством была построена школа, в Нарыне — участковая больница.

          Работать лесником в те, первые, времена, говорит Григорий Шойжунович, было интересно и очень престижно. Для объезда участка ему был выделен конь, но у него и своих лошадей было более двадцати штук, пасшихся в колхозном табуне, а самым любимым был высокий черный жеребец по кличке Кара-Аът, которого он купил на пограничной заставе в Самагалтае. Слово лесника тогда было законом. Сказал нельзя — значит, нельзя, все слушались. Без разрешения лесника не вырубалось ни одного дерева. Рубили только сухостой, растущее дерево не трогали. Строго соблюдалась водоохранная зона, кедрачи тоже не рубили, понимали — они нас кормят.

          Строительный лес рубили только зимой, тщательно убирали вес порубочные остатки, чтобы не допустить пожаров, которых за все время его работы, практически и не было. Люди были очень внимательны к лесу, и это тоже в какой-то степени его заслуга. Еще в то время было требование оставлять пеньки не выше одной трети диаметра дерева, иначе предписывался штраф в 5 рублей за пенек — это была весьма солидная сумма.

          На месте вырубок занимались лесовосстановлением, которое ежегодно проводилось примерно на 50-70 гектарах. Посадки производили вручную.

До устроения лесов, когда они были разбиты на кварталы, работали по названию местности, Например, в Эрзинском лесничестве были участки Солчур, Тарлакшин, Бай-Дат, Ортаа-Адыр, Чинчилик, Баящол, Нарын, Торельчы, Тоопчу и другие.

          Эрзин в прежние года славился своими дикими плантациями облепихи, имеющей высокие масляничные качества, которой эрзинцы снабжали не только себя, но обеспечивали и часть потребностей всей республики.

          Где-то, примерно в 1964 году стали заводить искусственные плантации этой ценной витаминной культуры, которая любит песчаную, дренированную почву. Поэтому плантации располагали в поймах рек Тес, Нарын. Эрзин, имеющих соответствующие условия. Григория Шойжуновича отправили в Бийск учиться на 6-ти месячные курсы. Чтобы он мог грамотно заниматься насаждениями садовой облепихи, привозившейся с Алтая. К сожалению, как дикие, так и культурные плантации облепихи в настоящее время почти полностью погибли, частью от пожара, частью от наводнений, вымораживающих корни растений. Но в свое время, благодаря труду таких людей, как Нордуп, эти плантации давали богатые урожаи ягоды.

          Григорий Шойжунович вспоминает, что его, как очень уважаемого человека, не раз избирали депутатом сельского и районного Советов, много раз он награждался Почетными Грамотами разных уровней, премировался ценными подарками, в том числе и золотыми наручными часами, врученными ему от министерства лесного хозяйства СССР.

          В контору Тес-Хемского лесхоза, находящуюся в настоящее время в поселке Шуурмак, вместе с главным лесничим этого лесхоза, Валерием Самдановичем Самбу, я попала в тот же день. И если в Кызыле было довольно тепло и сухо, Шуурмак встретил нас холодным ветром и сыростью. Оказывается, ветреная погода здесь не редкость, особенно зимой, отсюда и название поселка, в котором слышится шум и шорох, производимый ветром, гуляющим в ветках деревьев, растущих вокруг поселка.

На фото Бегзи В.,Самбу В.С.

          Многие деревья и кустарники, растущие около Шуурмака, пострадали во время сильных пожаров, бушевавших здесь летом 2002-го года, об этом свидетельствуют почерневшие, обугленные стволы, искареженные ветви.

          Так как время было уже довольно поздним, и контора была почти пустой, мы с главным лесничим, в сопровождении его дочери, инженера охраны леса, совсем еще молоденькой девушки, учащейся четвертого курса лесного института, Аржааны Валерьевны Самбу, прошлись экскурсией по лесхозной территории.

          Сквозь синие сумерки еще можно было разглядеть силуэты машин и тракторов, в настоящее время стоящих на приколе из-за невозможности приобретения запасных частей, на которые у лесхоза просто нет денег. Валерий Самданович пояснил, что хотя в лесхозе имеется пилорама и столярный цех, толку от них мало — оборудование пилорамы настолько устарело, что продукция, производимая на ней не конкурентоспособна с тем, что производят местные частники на более современной технике. На столярные изделия практически тоже нет спроса, частично от того, что население малоплатежеспособно, частично из-за низкого качества продукции, опять же по причине изношенности устаревших станков.

          Рядом со штабелем обрезного теса, и в самом деле, не очень высокого качества, стоят срубы двух, сделанных на заказ, гаражей и бани. На днях должен появиться заказчик, а с ним и деньги на зарплату рабочим.

          Мне хотелось все-таки в этот же вечер встретиться с директором лесхоза, и мы с Валерием Самдановичем решили идти к нему домой. По дороге зашли в гости к одному из ветеранов лесхоза, бывшему леснику Юрию Николаевичу Зуеву, который живет с двумя, уже взрослыми сыновьями, в одном большом доме, стоящим в поселке как бы особняком. В Шуурмаке не редкость дома, которые стоят, где хотят, там, где понравилось хозяину, и в этом есть своя, особая прелесть.

          Хозяйка дома, Людмила Кузьминична, как раз пекла картофельные оладушки-драники, которыми нас вскоре и угостила. Молоденькой девчонкой она приехала в Шуурмак по вербовке из Курской области, да так и осталась здесь навсегда. Как оказалось, она тоже много лет проработала в лесхозе разнорабочей и вспомнила, какой хороший, дружный был там когда-то коллектив, как вместе не только работали, но и отдыхали, ездили на Чагытай — брали с собой детей, купались, набирались сил, чтобы снова трудиться на благо родной земли, родного лесхоза. А сейчас, сетуют ветераны, про нас никто не вспоминает, даже дров не подвезут. Хоть и дают бесплатно лесины на корню, но сколько сил и средств надо вложить, чтобы их спилить, а потом еще и привезти.

          Вспомнили и про пожар, который бушевал здесь три года назад и подобрался к самому поселку, как жили в густом черном дыму почти два месяца, отстаивая свои дома и постройки. Многие жители — старики и дети — были эвакуированы в соседний Балгазын. Те, кто помоложе и посильнее, ежедневно, под руководством работников лесхоза, ходили на тушение пожара, который охватил более одной трети всей территории лесхоза, и часто из низового переходил в страшный, и неподдающийся воле человека, верховой пожар; пожирающий на своем пути все — лес, траву, животных и птиц. Каждый день люди утром вставали, и с надеждой смотрели в черное от дыма небо — не идет ли долгожданный дождь. А дождя вес не было и не было, несмотря на то, что и молоко брызгали, и траву в воду опускали, призывая местных духов помочь — никакого отклика, видно сильно рассердились духи на людей, никак не хотели помогать, пожар длился целых три месяца. И все же сдалась стихия, как говорит Валерий Самбу, благодаря упорству и мужеству множества людей, не только Шуурмака, но Эрзина и Самагалтая.

          Директора в этот вечер мы так и не встретили, а на другой день было совсем немного времени, чтобы переговорить с Георгием Савельевичем Потылицыным, теперешним директором лесхоза, который подтвердил всю критичность нынешней ситуации в лесхозе. Сам он прошел все ступени лесного хозяйства, работал и водителем, и лесником, и лесничим, три года уже возглавляет Тес-Хемский лесхоз, но выхода из сложившегося положения пока не видит.

          В Самагалтай, где живет один из бывших директоров лесхоза, Дерме Чегеевич Доржу, мы отправились на личной машине лесничего Тес-Хемского лесничества Олеко Борисовича Чумбурука, который тоже некоторое время был директором лесхоза. Другого транспорта здесь просто нет, даже сам Потылицын в настоящее время обходится без машины, главный механик, который ехал в Самагалтай с нами, и который, оказывается, здесь единственный специалист с высшим образованием, ничего нового не сказал — нет денег, и все.

          Едем по красивой горной дороге, с хорошим широким полотном, справа иногда виднеется горная конная тропа, по которой раньше ходили караваны в Монголию и Китай. Вскоре в стороне от дороги появляется белоснежный с бронзовой надписью памятник и беседка в восточном стиле, с множеством ленточек — чалома, привязанных останавливающимися путниками.

          Это перевал Калдак-Хамар, и памятник строителям-аратам, вручную построившим эту дорогу, в песне мечтавшим «Вот бы в Тес-Хеме родном, дорогу построить торную, вот бы на коне железном проскакать с ветерком». Эта мечта была осуществлена ими в 1938-1941 годах.

          Остановились, подошли к памятнику, поклонились памяти героев- строителей, одновременно вспомнилось, что где-то здесь, на этом перевале был застрелен сторонник развивающихся русско-тувинских отношений, нойон Агбан-Демчи, возвращавшийся в июле 1916 года из Самагалтая в свою ставку, находившуюся неподалеку от современного Шуурмака. С той поры прошло почти 90 лет.

          Едем дальше. Спрашиваю у своих попутчиков, жива ли после прошедших пожаров реликтовая липовая роща, единственная в Туве, о которой я слышала лет 15 тому назад, во время поездки па озеро Тере-Холь с участниками первого международного симпозиума, собиравшегося по поводу создания заповедника «Убсу-Hyp», несколько кластерных участков которого сегодня располагаются в Эрзинском районе, на территории Тес-Хемского лесхоза. Оказывается, эта роща была где-то совсем недалеко, в местечке под названием Оргу-Хаак, вот только осталась ли там липа, мои попутчики не знали.

          А еще в Тес-Хеме растут голубые ели, именно отсюда их привозили специалисты Управления лесного хозяйства, когда озеленяли улицу Ленина возле Дома Правительства.

          Поистине уникальнейший уголок и в без того уникальной нашей республике.

          И вот мы в Самагалтае — древней столице Тувы, где когда-то был и центр буддийской веры с многочисленными храмами — хурээ, от которых в настоящее время почти ничего не осталось, зато на одной из беленьких (дома и палисадники здесь в основном не красят, а белят известью) и довольно чистой улице стоит уже современное, перестроенное из жилого дома хурээ, как и положено с пагодой и еще одним домиком с крышей — пагодой внутри довольно большого и пустынного двора. Мы с Валерием Самдановичем Самбу подошли к внутреннему строению, покрутили барабан, который, как говорят, в результате такого действия снимает с человека все прошлые грехи, и поехали дальше — к Дерме Чегеевичу Доржу, конечной цели нашего путешествия. Навстречу вышел невысокого роста, но ладно и крепко скроенный человек с добрым и красивым, несмотря па возраст, лицом. Это и был знаменитый, самый первый тувинец — специалист лесного хозяйства в Туве с высшим образованием. И хоть в 1964 году с Кара-кыс Кымзат-ооловной Салчак они вместе заканчивали Сибирский технологический институт, он сумел защитить диплом чуть раньше и чуть раньше появиться в Кызыле. Он сам так сказал — а потому пусть так и будет — самый первый.

Из разных источников я знаю, что тувинцы всегда стремились получить специальность врача, педагога, мечтают быть артистами, художниками, а вот лесные профессии, несмотря на близость тувинца к природе вообще, как-то большой популярностью никогда раньше не пользовались.

          И я попыталась узнать, что же двинуло этого человека в столь мало популярную область, ведь на курсе их было только двое, и еще потом в течение более чем десятка лет, никто из коренных жителей Тувы, так и не дерзнул связать свою жизнь с лесом. И вообще, кто он такой, откуда?

          Оказалось, что Дерме Чегеевич родом из Цун-кыргызов, то есть восточных кыргызов, о которых в далекие времена, путешественники, встречавшие их на берегах Кема (Енисея), писали, что это высокий, светлолицый и рыжеволосый парод, часто с голубыми или зелеными глазами, то есть европеоидного происхождения. В Хакасии род кыргыз был правящим, элитным родом в течение нескольких столетий.

          Наш же Дерме Чегеевич родился в верховьях Малого Енисея в местечке Балыктыгхем, неподалеку от районного центра Чыргалапды, было это в 1938 году, где-то на стыке зимы и весны. Имя получил монгольское — Доржу-Дерме, потом, при паспортизации, первую часть имени сделали фамилией, а вторая стала именем. Кочевали неподалеку от минеральных источников под названием Таре. Пока был жив отец, который умер от кори, в семье было много скота, особенно яков.

          Учился сначала в Чыргаландинской школе, потом когда районный центр перенесли в Кунгуртуг, заканчивал семилетку там. Уже в школе проявил большие способности к музыке, любил играть на балалайке и гармошке. Однажды, когда он возле юрты самозабвенно разучивал новую песню, к нему подошел какой-то большой дарга из города и пригласил его поступать в медицинское училище, оставил даже свой адрес.

          Мальчик приехал в Кызыл, но поступил не в училище, а во вторую школу, где стал руководить оркестром народных инструментов. Преподаватель музыки Алексей Александрович Панов прочил ему большое музыкальное будущее, но классная руководительница Вера Андреевна Касьянова отговорила юношу поступать в Красноярское музыкальное училище, мотивировав это тем, что в музыке он и так разбирается, а вот освоить специальность по лесному делу, будет гораздо труднее, но вместе с тем, и интереснее. Как раз в это время перед учащимися выступал главный лесничий Управления, Григорий Петренко, и призывал ребят осваивать лесотехнические профессии. Так был сделан выбор.

          По окончании Сибирского технологического института он решил поехать в Эрзинское лесничество, потому что еще в Красноярске дружил с ребятами из Эрзина, учившимися в других учебных заведениях.

          Приняв дела от своего предшественника Ивана Сухорученко, восемь лет Дерме Доржу возглавлял лесничество в Эрзине. Работать было очень непросто. Тогда еще не было нынешней хорошей дороги между Эрзином и Самагалтаем, ездить с отчетами приходилось по старой горной дороге через Хайырыканский перевал. Летом он преодолевал сложный горный маршрут на стареньком мотоцикле, зимой, по заснеженному пути приходилось ползти на единственном тракторе МТЗ, который был в лесничестве.

          Очень много было сложностей и с лесопосадками — планы давали большие, а приживаемость саженцев на горной каменистой почве была очень низкой. Несколько раз он ставил вопрос о том, чтобы не выкидывать денег на ветер, выполняя неподходящие для горной местности посадки, а заниматься содействием естественному возобновлению. Но кто тогда бы послушал молодого рядового специалиста? Есть план — выполняй, во что бы то ни стало.

          В 1971 году его перевели на должность главного лесничего, а еще через пять лег Дерме Чегеевич стал руководить Тес-Хемским лесхозом.

          Вот тогда он и развел при лесхозе подсобное хозяйство. В Сут-Холе закупили cто ангорских коз, которых уже через два года стало более трехсот голов, завели десяток очень удойных симментальских коров и одного быка-производителя. Теперь у работников лесхоза всегда было свежее молоко и мясо. Деньги, вырученные за качественную шерсть, использовали для развития хозяйства.

          В те 12 лет, что Дерме Чегеевич был директором лесхоза, развивалась деревообрабатывающая сторона лесхозного производства. Пиломатериал, несмотря на то, что производился в большом количестве, всегда был в спросе и большом дефиците, работал столярный цех, безостановочно выпускал свою продукцию в виде оконных и дверных блоков, штакетника, опанелки, нащельников и другой, нужной для строительств республики, продукции. Велась большая массовая работа по противопожарным мероприятиям, и пожаров, к счастью, было совсем немного. А если и случались, то тушили быстро, всем миром.

          Очень много лесхоз сдавал государству облепихи, иногда до 12 тонн и больше, одно только Эрзинское лесничество сдавало до 5-и тонн в год. В 1971 на Теси было заложено 100 гектар облепиховых плантаций, в Ак-Эрике — 20 га, в Кош-Тереке — 30.

          К сожалению, осушение, произведенное на 30 га, было сделано не совсем правильно, и облепиха погибла.

          Пока мы разговаривали, каким-то образом на кухне сам собой не то сварился, не то подогрелся вкуснейший суп из баранины, которым гостеприимный хозяин нас и угостил. А в окошко светило яркое солнце, еще более яркое от белых, высоких вершин Хайырыкана, с которым мы с таким же сожалением, как и с хозяином дома, вскоре попрощались.

          Теперь наш путь лежал в Балгазын. По дороге Олеко Борисович показывал полосы отжига, которым его лесничество в данное время занималось. Сделать быстро и качественно работу снова мешала погода, а вернее, непогодь — то шел снег, то задувал ветер. А Валерий Самданович продолжил читать мне список директоров и главных лесничих в порядке их сменяемости, который он составил, готовясь к встрече с журналистом. Вот этот список.

          Директора: по одним сведениям самым первым директором Тес-Хемского лесхоза был Атаманов Родион Семенович, но другим — Уланов (И.О.- неизвестны) и далее — В. Петровский, Леонов, А.И. Богомолов, В.И. Некрылов, Д.Ч. Доржу, О.О. Бартан, В.М. Петров, С.В. Сапелкин, А. Д. Байкара, А. X. Бегзи, О.Б. Чумбурук , Г.С. Потылицин.

          Главные лесничие – Леонов, Богомолов, А.И.Лебедев, В.А. Тернов, Д.Ч. Доржу, В.В. Маады, А.И. Саморядов, В.В. Стародумов, С.М. Монгуш, Е.И. Кокшеров, А.Х. Бегзи, В.С. Самбу.

          Незаметно, за разговором доехали до Балгазына.

          Ну вот и все, прощай, Тес-Хем, здравствуй Балгазын!

На фото Работники Тес-Хемского лесхоза

 

25-26 апреля – 1 мая 2006 года.

Татьяна Верещагина.

 

Шагонарский лесхоз

          В Шагонарский лесхоз наша журналистская группа отправилась 13 марта. Не знаю какая тут прослеживается закономерность, но как-то совершенно случайно 13-е число у нас оказалось ведущим и весьма плодотворным — 13 -14 января мы были в Каа-Хемском лесхозе, 13 февраля отправились на Тоджу, и вот опять же 13-го марта — в Шагонар. Начиная от Турана, откуда путь держала я, в Кызыле, и еще километров 60 по трассе Кызыл — Ак-Довурак стояла настоящая зима — утром минус 32 градуса по Цельсию, по обочине толстый слой снега, который казалось никогда не растает. Но дальше все стало круто меняться — толщина снега заметно уменьшилась, а потом и вовсе исчезла, появилась бурая земля, а вскоре мы увидели постройки Нового Шагонара, здание лесхоза, который расположился на самой окраине города. Здание добротное, двухэтажное, свежеокрашенное, как снаружи, так и внутри. Стены приятных светло-голубых пастельных тонов, на лестничных переходах и в коридорах — цветы. Прямо не учреждение, а санаторий. Но верхом удивления и восторга стало цветущее лимонное деревцо в кабинете у директора — Спирина Сергея Михайловича- молодого, энергичного, обаятельного. Недаром его дважды избирали на Всероссийские съезды лесников.

 

На фото Спирин С.М.

          Сразу как-то почувствовалось, что человек не только знает свое дело, но еще и любит его. Несмотря на молодость, в лесном хозяйстве он уже более двадцати лет, еще в 8-м классе знал, что будет лесоводом. А любовь к лесу привил отец, Михаил Алексеевич Спирин, потомственный лесник, а потом и школа свой вклад внесла — в старших классах занимался в школьном лесничестве, организованном замечательным педагогом — биологом Черепановой.

          «Хорошее было время, школа очень здорово помогала лесхозу — ребятишки практически все лето на питомнике и лесополосах работали — тяпали, поливали, всячески обихаживали молодые саженцы. В Кызыле ежегодно проводили слеты школьных лесничеств — это было большим стимулом для юных помощников лесного хозяйства. Мы и сейчас привлекаем ребят на лесные работы, тех, кто поближе к питомнику живет».

А лесных работ, слава Богу, прибавилось, уже второй год стали выделяться деньги на лесовосстановительные работы, нынче лесхоз планирует восстановить 100 гектаров леса, заложили плантацию облепихи на 2 гектарах, возле конторы разбили небольшой сад, где растут саженцы ранетки, смородины, вишни.

          Еще директор радуется тому, что с 2005го года стали выделять деньги на производство минеральных полос и обжиг, потому что бичом этих мест являются степные пожары, которые полыхают по всякой малой случайности — бросили окурок из едущей по трассе машины — и заполыхала сухая степь. Ведь новый Шагонар построили в самой что ни на есть степной местности, вдали от реки и леса. «Поумнели, что ли там...» — смеется директор — «Деньги на противопожарные работы стали давать». Рад и тому, что есть авиалесоохрана, правда самолета нет, как и на Тодже, зато отряд из 15-ти человек всегда на месте. Если что — в машину, и в тайгу, на пожар, все -таки специалисты, с ними легче. Был бы самолет, было бы еще лучше, а то пока просишь, время только теряешь, да пока доедешь до отдаленного или труднодоступного участка, сколько сотен гектар леса погорит!

          С благодарностью Сергей Михайлович вспоминает своего предшественника, Виктора Прудникова за то, что в 1989 году лесхоз не отдал свою технику, а это 15 тракторов, 15 автомобилей, станки, пилорамы в новоявленный «Леспром», и хоть старая она уже, но до сих пор трудиться на свой родной лесхоз. Но есть кое-что и новое. Трактор «МТЗ -82» для тушения пожаров в прошлом году правительство выделило, пилораму новую, третью по счету, купили и поставили, сейчас заметно возрос спрос населения на пиломатериалы и другую лесную продукцию. Этот спрос лесхоз старается как можно полнее удовлетворить.

          И действительно, вся территория лесхоза уставлена самой разнообразной продукцией своей жизнедеятельности — штабеля круглого леса, обрезного и необрезного теса, готовые срубы бань и домов- выбирай на любой вкус —побольше, поменьше, из бруса и кругляка, да все такое беленькое, чистенькое, пахнущее смолой и стружкой, что хочется смотреть и смотреть.

 

          Здесь могут построить не только сруб, но и полностью дом или баню под ключ — по желанию покупателя. Говорят, что настоящий фурор произвела русская изба со всей присущей ей атрибутикой, сделанная местными лесхозовскими мастерами и представленная в юрточном городке в дни празднования 60-летнего юбилея нашей республики. Судя по высокохудожественным резным изделиям из дерева, которые я попросила у Спирина на выставку в музей, здешние мастера, действительно умеют творить чудеса.

          С начальником цеха по переработке леса Игорем Буянкиным мне встретиться не пришлось, но слышала о нем, как очень ценном работнике, который умеет получить от перерабатываемой древесины максимум пользы, что всегда положительно сказывается на финансовых делах лесхоза.

 

          Под руководством Буянкина работает три бригады плотников и бригада молодых ребят-пильщиков. С одним из них, Менги Уганзаа удалось немного поговорить: «Я здесь уже год, после армии пришел, и устроился. Работа нравиться, зарплата тоже более-менее устраивает, а самое главное, хороший, дружный коллектив. У нас здесь и русские, и тувинцы, и азербайджанцы работают, никто никого не притесняет, все заодно. Начальство у нас справедливое, думаю, что буду здесь работать и дальше».

          Рядом с пилорамой небольшое помещение, где стоит четырехсторонний станок, работает на нем столяр Глухов Николай Михайлович. С помощью этого станка можно произвести очень много самой разнообразной продукции. Вот Николай Михайлович и готовит здесь плинтуса и штакетник, дранку и нащельники, штапик и облицовку для дверей, а также топорища и черенки для лопат. Исходным материалом для изготовления всей этой продукции служит сосна из горевшего совсем недавно соснового бора. Все, что здесь изготавливается, да еще ящики под рассаду, можно купить в одном из хозяйственных магазинов Шагонара — товар не залеживается.

          А начинался Шагонарский лесхоз в 1947 году, согласно приказу Тувинского Управления лесного хозяйства от 20 сентября 1947 года за №62, в соответствии с постановлением СССР от 10 сентября 1947 года. Так написано на первой страничке альбома по истории лесхоза, который завела дирекция лесхоза несколько лет тому назад. Там же можно узнать и фамилии директоров, возглавлявших Шагонарский лесхоз в разные годы. Самым первым значится Тадышев, затем идут М.А Чистяков, Д.В. Старухин, Г.Т. Автомонов. Трое последних в те же, 50-е годы были директорами Туранского лесхоза — по видимому шла какая — то кадровая перестановка. Вслед за ними идут Павлов, Акоев Р.Д., Габеев В.Н., Тишанькин А.С., Гаков М.А., Атаманов, Петровский В.Д., Шадрин Ф., Шуркин В.П., Квасов В.А., Прудников В. С., Спирин С.М.

          И хотя площадь Шагонарского лесхоза по сравнению с такими гигантами, как Тоджинский и Каа-Хемский, в несколько раз меньше и составляет 485635 га, расположен он на территории пяти разных кожуунов и делится на три лесничества — Шагонарское, Арыг-Узунское, Ак-Туругское. Последнее возглавляет ветеран лесного хозяйства, лесничий Сагаан Яков Монгушевич, в совершенстве знающий свое дело.

 

На фото Сагаан Я.М.

          Коллектив лесхоза гордиться своими ветеранами, такими, как кавалер ордена Ленина Чульдум Кок-оолович Аракчаа, его имя занесено в Книгу заслуженных людей Тувы, кавалером ордена Трудового Красного знамени Романом Макаровичем Железкиным, лесником с 40-летним стажем Намдак Маспык-ооловичем Долааном, радисткой Антониной Павловной Менчонок, пришедшей в лесхоз еще в 1955 году.

          В книгу Почета Шагонарского лесхоза занесено имя ветерана Великой отечественной войны, ветерана труда, лесника Хайырыканского лесничества Александра Максимовича Педоренко, пришедшего в лесхоз в 1948 году, почти сразу после его образования. За многолетний, добросовестный труд ветеран был награжден многочисленными грамотами и юбилейной медалью «За добросовестный труд и ознаменования 100-летия со дня рождения В. Ленина».

          А родился и вырос Александр Максимович в Туве, в местечке Баян-Кол, оттуда и на фронт ушел, туда после фронтовых дорог, после госпиталя вернулся уже инвалидом войны, там четверть века охранял и растил новые леса, которые шумят теперь на островах и по берегам Енисея, храня память о ветеране.

          Славился когда-то в Шагонаре реликтовый сосновый бор, расположенный на 360 гектарах, а потом вокруг него примерно еще на такой же территории появились молодые сосенки, садил которые и потом выхаживал Владимир Владимирович Петухов, молодой специалист, приехавший в Шагонарский лесхоз в 1961 году, по распределению, после окончания Красно-Ваковского лесного техникума. Да вот беда, сгорел этот бор в верховом пожаре два года тому назад. Владимир Владимирович вспоминает, что загорания в бору были и в бытность его работы в лесхозе, но всегда удавалось вовремя заметить и потушить. А тут пожар, начавшийся, по всей вероятности, по вине сборщиков конопли, заметили поздно, и обуздать его не удалось — бор сгорел почти полностью.

 

На фото Петухов В.В.

          Сбор конопли в Улуг-Хемском кожууне, к сожалению процветает уже более двух десятков лет, и как говорят ветераны, летом в «поле» находится все ходячее и даже ползающее население — это дает возможность существовать, а некоторым и неплохо жить в условиях тотальной безработицы. Ранее процветавший молодой Шагонар, сейчас по сути, находится в руинах. Сергей Михайлович показал нам стены кирпичного завода, который в начале 90-х годов сдали «под ключ» со всем современным оборудованием — все растащили, остались только зияющие пустыми оконными проемами стены, фабрика игрушек, многочисленные ПМК — все теперь бесхозное и никому не нужное, население потихоньку добирается и до стен, там, где они изготовлены из кирпича.

          Вот лесхоз, одно из немногих пока жизнеспособных предприятий, и притягивает молодежь — здесь идет настоящая трудовая, творческая жизнь, и есть с кого пример брать. В том же альбоме по истории лесхоза есть страничка, посвященная Владимиру Владимировичу Петухову. Из информации, данной там, можно узнать, что в его ведении был питомник в урочище Арыг-Бажи, где выращивался посадочный материал для всего лесхоза, и под его личным руководством посажено лесных культур на площади около одной тысячи гектар, создано защитных лесополос на площади 485 гектар. Принимал ветеран активное участие в биотехнических мероприятиях — развешивал скворечники, расселял муравейники, устраивал поилки для птиц в сосновом бору, что способствовало улучшению древостоя.

         За выполнение планов по сбору лекарственного сырья, ягод, кедрового ореха не раз награждался премиями, и талонами на особо дефицитные товары, в том числе и талоном на автомобиль. За годы своей работы, Владимир Владимирович Петухов составил 90% всех актов о различных лесонарушениях от общего числа всех актов, составленных лесной охраной лесхоза. За долголетнюю и безупречную службу Владимир Владимирович Петухов в 1990 году был награжден знаком «20 лет в государственной лесной охране СССР».

          Более 35 лет отдала Шагонарскому лесхозу бывшая выпускница Сибирского технологического института Надежда Афанасьевна Антошкина. Родилась она и выросла в жаркой Киргизии, где о шумящих прохладой лесах, можно было только мечтать. Мечта сбылась. Сейчас она помогает осуществлять свои мечты молодому поколению родного лесхоза.

 

На фото Антошкина Н.А.

          Николай Иванович Самороков проработал в Шагонарском лесхозе 27 лет, а пришел он сюда ровно тридцать лет тому назад — в марте 1976-го, был назначен прорабом в производственную базу. А если сказать точно, то совсем не сюда, а в старый лесхоз, который находился в старом Шагонаре, теперь покоящемся на дне Шушенского водохранилища. И предстояло ему возглавить строительство новой конторы и целой улицы домов для всего коллектива лесхоза на новом месте, где теперь и находится Шагонар. Дело это было непростое — строились все, шутка ли, целый город должен был перекочевать с одного места на другое. Не хватало шифера, многих других строительных материалов — но все были молодые, энергичные, жизнерадостные, уверенные в прекрасном своем будущем, и будущем своей страны. А поэтому все получалось — и сейчас у лесхоза замечательное двухэтажное здание конторы и целая улица светлых, теплых квартир, в одной из которых живет и сам ветеран — строитель.

 

На фото Самороков Н.И.

          А когда в 1989 году Николаю Ивановичу предложили возглавить «Леспром» и забрать у лесхоза всю технику, он отказался, понимая всю двойственность ситуации, чем она может обернуться. И оказался прав.

          Наверное, просто невозможно рассказать обо всех, кто трудился, и трудиться сейчас в этом замечательном коллективе, но можно хотя бы упомянуть добрым словом нынешних тружеников — лесников Хайырыканского и Арыг-Бажинского лесничеств Анатолия Биче-оола и Алексея Билдимаа, лесника-тракториста Константина Кыргыса, водителя лесовоза Бориса Артышева, молодых помощников лесничих Николая Акулова и Орлана Сугежика, совсем недавно закончивших Дивногорский лесной техникум, но успевших заработать хорошую репутацию.

 

На фото Кыргыс К.Н.

 

На фото Биче-оол А.А., Шуркин С.В.

 

На фото Бортников Ю.В., Шуркин С.В., Акулов Н.Г.

          А закончить статью я решила отзывом директора лесхоза Сергея Михайловича Спирина на предстоящую реформу:

«Честно говоря, все эти реформы уже «достали». Я недавно был в Америке и Канаде, где нас возили по той и другой стране, показывая «достижения» их лесного хозяйствования. Там в свое время все лесные богатства были переданы в частные руки. Естественно, частнику, в первую очередь нужна прибыль, поэтому все вокруг повырубили, нимало не заботясь о восстановлении. На восстановление ведь нужны огромные затраты, капиталовложения. А зачем это делать частнику? Он получил прибыль, и адью. Сейчас, конечно, они за голову схватились — чего натворили. Общественность, разные организации «зеленых» требуют, чтобы лесопромышленники занимались восстановлением. Нам показали, как они там, для отписки, восстанавливают. Есть, конечно, особенно в Канаде, показательные частные хозяйства, где все лесокультурные и лесовосстановительные работы ведутся на весьма высоком, современном уровне. Но это единицы. Они нам там говорили — вот, посмотрите, что мы натворили, и не повторяйте наших ошибок. У вас лучшая в мире лесная наука. У нас можно учиться только на наших ошибках.

          И действительно, в российской лесной науке есть все — прекрасные природоохранные правила, самые лучшие правила рубки, выработанные за двести с лишним лет. По российской науке рубки выше 31 градуса запрещены, у них же все горы повырублены, дождями почва с гор вынесена — аж блестят, когда, через какие столетия они восстановятся?

          А нынешняя наша реформа, я думаю, как раз к этому и направлена — разрушить госструктуру, и все передать в частные руки. Уж если без этого нельзя обойтись, то сначала надо законодательство привести в полный порядок, чтобы частник ни одного шага без регламента сделать не смог. Вырубил, и тут же будь добр, восстанови. А иначе будет еще хуже, чем в Америке. А наша Дума тут чуть было аренду не выдумала на 100 лет без всякого регламента затеять, да это сразу конец всем нашим лесам придет. И главное, все эти законы под шумок, 31 декабря принимают, когда всем не до дел, все в праздничном угаре бегают. А они раз — и приняли!»

          Но, тем не менее, оптимизма Сергею Михайловичу Спирину не занимать. Может быть это оттого, что спортом занимается, и коллективу покоя не дает. Около десятка Почетных грамот я передала на выставку, посвященную 60-летию лесного хозяйства, в которых зафиксированы все командные достижения коллектива лесхоза в самых разных видах спорта. А сам директор является кандидатом в мастера спорта по биатлону.

 

На фото Спирин С.М., Шуркин С.В., Акулов Н.Г., Сугежик О., Спирина Т.Ю., Шуркина Г.М., Соколова Л.В., Суханова Л.С. 

 

На фото Суханова Л.С., Спирина Т.Ю.

 

На фото Миносянц О.В.

 

На фото Соколова Л.В.

 

На фото Шуркина Г.М.

 

13 – 20 марта 2006 года. 

Татьяна Верещагина.

Барун-Хемчикский лесхоз

          Так получилось, что в самый отдаленный Барун-Хемчикский кожуун наша маленькая журналистская группа в составе фотокорреспондента Василия Максимовича Балчий-оола, корреспондента газеты «Шын» Владимира Федоровича Чадамба и автора этих строк, Татьяны Верещагиной, отправилась в самую последнюю очередь, уже в последних числах июня, когда с запозданием чуть ли не в полтора месяца в свои права полностью вступило лето.

          Несмотря на приличное расстояние от кожунного центра Кызыл-Мажалык до Кызыла, машина, посланная за нами, прибыла к семи часам утра, и уже после обеда, преодолев более трехсот километров, мы были на месте, в Барун-Хемчикском лесхозе.

          В небольшом, но со вкусом обставленном директорском кабинете, навстречу поднялся высокий, плотного телосложения человек в светлых, элегантных брюках, в легкой белоснежной рубашке, весьма соответствовавших жаркому летнему дню — это и был Сергей Иванович Манчын, директор лесхоза, о котором я уже была наслышана от самых разных людей самых разных мнений.

 

На фото Манчын С.И.

          Еще в Агентстве лесного хозяйства я слышала о том, что Манчын пришел в Барун-Хемчикский лесхоз, когда там были большие трудности, и сумел за короткий срок вывести его в передовые, спрашиваю у Сергея Ивановича, действительно ли все так, и как это ему удалось.

— Передовые мы или не передовые, это лучше знают в Агентстве, я только могу сказать, что в 2001 году, когда я пришел в лесхоз, у нас было более 600 тысяч долгов по зарплате и по налогам — рассказывает Сергей Иванович. — Пришлось вкладывать свои деньги, чтобы иметь какие-то, хоть небольшие, оборотные средства. Постепенно отремонтировали технику, купили новую пилораму, отремонтировали старую, стали пилить лес, продавать и зарабатывать на этом деньги. Открыли свой цех по изготовлению кирпича, жгли известь — в общем, пытались делать все, что могло приносить хоть какие-то, пусть даже и небольшие, доходы. В результате с долгами рассчитались за три года, теперь зарплату все получают стабильно и вовремя. Вовремя рассчитываемся и с налоговой службой. Но все равно этого мало. Поэтому взяли в аренду бывшее здание РСУ, там открыли свой столярный цех. Пришлось вложить более трехсот тысяч в ремонт станков, честно сказать, до сих пор еще не можем оправдать этих затрат, нет крупных, масштабных заказов. Выполняем в основном мелкие частные заказы, которые не делают погоды.

          Чтобы не быть голословным, Сергей Иванович тут же повез нас на бывшую базу РСУ, чтобы показать, что на данный момент имеет лесхоз. По пути мы видели множество разрушенных, когда-то массивных, добротных зданий, построенных за годы Советской власти. Это и автобаза-12, склады райпо, база ОРСА, комбинат промышленных предприятий, мясокомбинат — теперь это руины, на которые трудно смотреть спокойно, без сердечной боли. Как можно было допустить такое варварство?

          В такие же руины могло бы превратиться и здание бывшего РСУ комбината Туваасбест, если бы лесхоз не взял его в аренду и не открыл бы там свой столярный цех. Сергею Ивановичу хотелось бы завладеть им полностью, чтобы перенести сюда всю контору, которая сейчас ютится в совсем небольшом помещении, но чиновничьи препоны мешают пока это сделать. Чиновникам почему-то всегда приятнее все бросить на произвол судьбы, чем кому-то отдать в пользование и тем самым в сбережение на долгие годы.

          В огромном, немного темноватом помещении столярного цеха нам показали шпалорезный и четырехсторонний станки, на которых работают столяры Леонид Сергеевич Клименко и Саая Огурцов Очур-оолович. В кабинетах лесхозовской конторы позднее я увидела очень красивые, с резными ножками, журнальные столики и цветочные подставки, сделанные руками этих умельцев. Совсем недавно они выполнили заказ Министерства культуры по изготовлению кресел дл зрительных залов сельских Домов культуры. К сожалению, это единственный масштабный заказ, чаще всего приходиться делать, увы, гробы. Хотя могли бы делать и какие — уникальные, красивые вещи, есть желание, есть талант, но нет спроса, население нашей республики в массе своей слишком бедное, чтобы позволять себе покупать то, что выходит из разряда повседневного, довольно серого быта.

 

На фото Саая О.О., Клименко Л.С.

          И все же Сергей Иванович считает, что с теми, даже совсем небольшими ресурсами, что имеются в данное время в лесхозе, можно было бы работать гораздо лучше, то, что производится в лесхозе на сегодняшний день составляет процентов 30 от ого, что могли бы делать и от того, сколько могли бы зарабатывать.

          Но, в общем и целом, коллектив лесхоза дружный и сплоченный. В своем районе они всегда занимают призовые места на смотрах художественной самодеятельности и в спортивных соревнованиях. В 2005 году стали Призерами республиканской Спартакиады работников лесного хозяйства. На нынешний, 2006-й год, руководство лесхоза планирует провести республиканскую Спартакиаду работников лесного хозяйства в своем районе, причем взять на себя и все затраты. Оказалось, что лесхоз является спонсором различных мероприятий, которые проводятся в Барун-Хемчике. При мне к директору лесхоза приходил начальник местного ГИББД, и просил оказать спонсорскую помощь для приобретения на пост ГАИ солнечных батарей в Монголии.

          Побывали мы и на территории лесхоза, примыкающей к конторе, где находится пилорама. Здесь стояли на продажу несколько небольших по размеру срубов бань и один сруб дома, сделанных по заказу местных жителей. Еще несколько срубов были проданы незадолго до нашего приезда. Эта услуга пользуется в лесхозе спросом. За весь комплекс работ — столярный цех, пилораму и строительство домов и подсобных помещений отвечает один человек — Сергей Машпалдырович Куулар, начальник производственного отдела, с которым мы встретились здесь же, недалеко от пилорамы.

 

 

На фото Куулар С.М.

          Сергей Машпалдырович рассказал о том, что лес для пилорам привозят с лесосек Аянгатинского и Бай-Тайгинского лесничеств, расположенных на довольно большом расстоянии от производственной базы, а потому требующего больших затрат энергоресурсов, которые, естественно, влияют на уровень цен местных пиломатериалов и изделий из них.

 

 

 

          Обращаю свое внимание на то, что большинство сотрудников лесхоза одеты по форме, и в том числе Сергей Машпалдырович, на котором летняя камуфляжная форма с одной звездочкой на лычке, что соответствует званию майора лесной службы. Сергей Машпалдырович охотно поясняет, что лесная форма здесь есть буквально у каждого, причем самая разнообразная и на все случаи жизни. Получают ее в лесхозе бесплатно и сразу же по поступлению на службу.

 

На фото Коллектив Барун-Хемчикского лесхоза, 2006 год

 

 

На фото Ембу А.А., Тумей А.А., Самбу С.С.

 

 

На фото Рабочее совещание в кабинете директора

          Форма дисциплинирует человека, и что самое важное, заставляет людей уважительно относится к тому, кто носит ее — так считают в Барун-Хемчикском лесхозе, и в том числе лесничий Аянгатинского лесничества Саая Александр Шактар-оолович, на котором зеленый китель с лычкой и одной звездочкой. У Александра Шактар-ооловича в подчинении шесть лесников, которые в основном живут на своих стоянках рядом с лесом и имеют возможность прослеживать все, что там происходит, оперативно докладывать в лесхоз о всех непорядках, происходящих там, и в том числе о пожарах, если таковые случаются. Если случился пожар, то докладывать о нем лесник должен даже ночью, чтобы срочно поднять всех сотрудников и загасить огонь как можно в более короткие сроки. А потому, несмотря на то, что на территории лесхоза нынче произошло 6 пожаров, они охватили совсем небольшую площадь — 129,5 гектара. Быстрому тушению пожаров способствует и то, что все противопожарное оборудование полностью укомплектовано и находится в полной боевой готовности. Об этом сообщил четко, почти по-военному начальник местной ПХС Олег Кужугетович Башкаров, который работает в лесхозе недавно, но дело свое знает хорошо, потому что пришел сюда из пожарной части по выходу на пенсию, хотя лет ему по виду совсем немного.

 

          Вечером мы имели возможность посмотреть, как живут местные лесники, когда приехали на одну из таких стоянок в местечко Улуг-Ак, хотя по плану должны были посетить подсобное хозяйство, где лесхоз разводит овец, которых уже насчитывается более ста голов и есть желание в будущем завести сарлыков, Алашское плато для них благодатное место. По причине размыва дороги после обильно пролившихся здесь дождей, маршрут был изменен, и мы по тракту, входящему в систему Саянского кольца отправились в Улуг-Ак, где находилась стоянка Узун-Шол лесника Демид-оола Серотовича Ооржака.

          Хозяин, не предупрежденный о прибытии гостей, находился в это время в тайге, как сказали, делал плановый обход, встретила нас хозяйка, Оюмаа Кадыр-ооловна, пятеро детей, младшему из которых всего три годика, несколько собак и большая, почти в триста голов смешанная отара коз и овец. Чуть позднее пригнали стадо более чем в сто голов сарлыков, состоящее в основном из сарлычих с маленькими, очень трогательными ia вид, сарлычатами.

          Между двумя юртами и загоном для скота разместилась вышка, выполняющая двоякую функцию — с нее можно наблюдать за лесом и одновременно охранять от покражи своих животных. Директор лесхоза считает, что это очень удачное его решение — взять в качестве инженеров охраны леса простых чабанов, заинтересованных в том, чтобы на территории, где они проживают, не было пожаров. И пока такое положение дел оправдывает себя — пожары, если и случаются, тушатся быстро, благодаря оперативным действиям его подчиненных. Раньше, когда все лесники и инженеры жили в поселках, пожаров было намного больше.

          Возвращаемся уже в темноте, льет, как из ведра дождь, машину умело и на довольно большой скорости ведет сам директор, тем не менее, продолжаем разговор о нынешнем состоянии дел в лесхозе. Сергей Иванович сетует на то, что очень мало кадровых специалистов. Когда он пришел в лесхоз, то первым делом объехал все близлежащие лесные институты и техникумы, в надежде завербовать молодых специалистов-выпускников, но это оказалось делом совсем не простым. Желающих поехать на работу в столь отдаленный район, да еще с повышенной криминогенной обстановкой, практически не оказалось. Попытка выучить свои собственные кадры — в первые годы тоже потерпела крах. Но сейчас все-таки положение меняется в лучшую сторону — пять человек учится заочно, двое очно, один из очников, собственный сын Сергей, который после окончания первого курса Сибирского технологического университета, уже проходит летнюю практику у отца. Еще днем, заметив, как Сергей, несколько раз, спросив разрешения, как и все остальные, входит с докладом о проделанной работе к отцу, поинтересовалась у него, легко ли работается с собственным родителем? На что сын ответил, что работать можно, только вот не нравится, что служба продолжается и во внеурочное время — после 5-ти вечера и практически без выходных. Отец не дает поблажки никому — ни себе, ни своим подчиненным, в том числе и родному сыну, которому всего-навсего семнадцать лет. «Пусть привыкает, в жизни легких путей не бывает» — говорит Сергей Иванович.

 

На фото Манчын С.С.(слева)

          Скоро должен закончить Дивногорский техникум лесничий из Бай-Тайги Аян Борисович Соян, он является одним из лучших молодых специалистов лесхоза.

          Специалистом с почти законченным высшим образованием является главный лесничий лесхоза Саида Седип-ооловна Монгуш, вот ее-то директору удалось переманить из Кызыла, нынче она должна защитить диплом и стать уже настоящим дипломированным специалистом лесного хозяйства.

          Директор лесхоза считает, что рыночная экономика требует того, чтобы вторым лицом был не главный лесничий, как это принято сейчас везде, а главный бухгалтер, или заместитель директора по финансовой части. Эту должность в лесхозе занимает ветеран труда с тридцатилетним стажем работы. Мария Таняевна Хомушку, пришедшая в это учреждение в 1976 году после окончания Дивногорского лесного техникума. Мария Таняевна, пожалуй, единственный человек в лесхозе, который знает, что было здесь раньше. Весь остальной коллектив, за небольшим исключением, практически новый, набранный уже при последнем директоре.

          От Марии Таняевны удалось узнать, что раньше в лесхозе было всего три лесничества, а теперь их четыре. К Барун-Хемчикскому, Аянгатинскому и Бай-Тайгинскому добавилось еще Монгун-Тайгинское лесничество. Заготавливали только круглый лес, ни пилорамы, ни столярки не было. Готовили также метлы и черенки для лопат. Был свой питомник облепихи. Наряду с дикой облепихой были плантации садовой, привезенной с Алтая. За свой долголетний труд Мария Таняевна имеет звание «Ветеран труда», а недавно ей вручили Почетную грамоту Рослесхоза. Такой же грамотой награждена Ембу Антонина Анай-ооловна — инженер охраны леса, стаж работы которой в лесхозе тоже уже более двадцати лет.

          Но вернемся к одной из основных проблем данного лесхоза — нехватке кадровых специалистов. Сергей Иванович Манчин, в данный период занимающий должность директора, имеет высшее образование, но не специальное, поэтому на первых порах, по его собственным словам, приходилось очень нелегко, но он никогда не стеснялся спрашивать, учиться у других, особенно благодарен Валерию Ивановичу Шишкину, нынешнему главному лесничему Агентства, прекрасному специалисту, знатоку своего дела, а также Тормозаковой Лидии Владимировне, Самбуу Нине Опей-ооловне — к ним он может обратиться в любое время суток и всегда получить нужную и грамотную консультацию.

          Ну а мне подумалось, что хотя отсутствие специального образования и большого стажа работы именно в этой отрасли в чем-то и мешает, но в новых, совершенно неспецифических в данное время условиях работы лесхозов, когда нужны новые, может быть совершенно какие-то фантастические подходы и приемы, чтобы не просто выжить, а достойно жить и развиваться, незашоренный консерватизмом ум нового директора, к тому же имеющего хорошую хватку предпринимателя, он и дает тот толчок для развития, которого не хватает директорам старой закалки.

          Еще в самый первый день я обратила свое внимание на дарственный диплом в директорском кабинете с надписью: «Директору Барун-Хемчикского лесхоза Республики Тыва Манчыну Сергею Ивановичу в знак искренней благодарности за сотрудничество с нами». Оказалось, что это Благодарность от монголов, с которыми лесхоз собирается тесно работать, организовав вместе с ними совместное предприятие «Барун — Тарс». Уже принят Устав этого предприятия, который утвержден в соответствии с договором, заключенным 14 января 2005 года между Барун-Хемчикским лесхозом и монгольским предприятием ХХК «Тарс» .

          Согласно Договору и Уставу, целями создания совместного предприятия является целый комплекс новых работ и услуг, осуществляемый лесхозом и находящий спрос не только на территории Тувы, но Монголии и Китая — это изготовление национальных юрт, причем более дешевых, чем это делается сейчас пионерами этого дела в Туве ГУП «Юрта», находящегося в Чадане. Это производство китайских палочек, естественно, имеющих спрос вне нашей страны, а скорее всего на огромном рынке Китая, где с древесиной сейчас очень трудно, это изготовление черенков для лопат для безлесой Монголии, изготовление фанерного шпона и туризм.

          Что касается туризма, то и здесь у Манчына грандиозные планы. Уже заключено соглашение с Генеральным директором Красноярской Ассоциации «Геоэкология» Борисом Вербицким о строительстве постоянной туристической базы на 94-м километре трассы Ак-Довурак — Абаза под названием «Шамбый». Здесь предполагается построить все необходимое для активного отдыха туристов и занятия такими экзотическими и престижными видами спорта, как кайтинг, сноуборд, гонок на снегоходах зимой и рафтингом (сплав по рекам) в летнее время. Будут разрабатываться в пешие и конные маршруту.

          А туристическим бизнесом здесь сам Господь Бог велел заниматься — места такие красивые, что дух захватывает. Чего стоят вид одного из самых величественных хребтов Центральной Азии — хребет Западного Танну-Ола, простирающегося от хребта Цаган-Шибэту в северо-восточном направлении и являющегося юго-восточным бортом Хемчикской котловины, на территории которой и находится Барун-Хемчикский лесхоз.

          В отчете лесоустроительной экспедиции за 1985 год в главе «Рельеф и почвы» сказано: «Леса лесхоза приурочены, в основном, к склонам горных хребтов, обрамляющих западную часть Хемчикской котловины, лежащей на высоте 900-1000 метров над уровнем моря, и ограничены с севера — Западным Саяном, с запада — Шапшальским хребтом и хребтом Чихачева, южная пересекает Монгун-Тайгинский горный массив, хребет, хребет Цаган-Шибэту, на юго-востоке выходит на хребет Западный Танну-Ола и только в восточной части имеет открытый выход в восточную часть Хемчикской котловины».

          В этом же отчете сказано, что Барун-Хемчикский лесхоз образован Решением исполкома областного Совета депутатов трудящихся от 10 сентября 1949 года, расположен в самой западной части Тувы, на территории трех районов — Барун-Хемчикского, Бай-Тайгинского, Монгун-Тайгинского с площадью в 391,252 гектара. В 1957 году решением того же Совета было произведено объединение с Чаданским лесхозом, а 2 апреля 1960 года вновь произошла реорганизация, и уже с 1июля 1960 года Барун-Хемчикский лесхоз начал свою самостоятельную деятельность. Вторично та же самая операция была произведена в конце восьмидесятых годов, когда директором вновь объединенного лесхоза был Владимир Михайлович Шейбин. Затем, уже после вторичного разъединения в 1989 году, директором был назначен бывший главный лесничий Барун-Хемчикского лесхоза Василий Евпсихеевич Мымрин, который в настоящее время возглавляет лесхоз в Балгазыне. Он-то, при одной из наших встреч, и рассказал о том, что в 1985 году в лесхозе была заложена промышленная плантация облепихи на 100 гектарах, что в лучшие годы собирали и сдавали на Бийский витаминный завод до пятидесяти тонн облепихового сырья. По госзаказу собирали в год до пяти тысяч семян лиственницы, держали подсобное хозяйство, в котором было триста голов ангорских коз, от которых по плану должны были сдавать до полутора килограмм шерсти с каждой головы. На свои собственные деньги в 1989 году лесхоз приобрел два лесовоза, стоимостью полтора миллиона рублей. Вспомнил Василий Евпсихеевич и многих передовых работников лесхоза того времени — Темир-оола Иргитовича Бичелдея, который в настоящее время служит в Зубовском лесничестве Каа-Хемского лесхоза, Нину Карымаевну Ооржак, очень старательную и исполнительную, Степана Кугунмаевича Монгуша, возглавлявшего Бай-Тайгинское лесничество, бывшего лесничего Аянгатинского лесничества Александра Агбановича Ооржака, в настоящее время возглавляющего Экологическую службу Республики Тыва.

          После вторичного разъединения директоров сменилось много, только на памяти Алимы Александровны Тумей, инженера охраны леса, пришедшей в лесхоз в 1994 году после окончания Дивногорского техникума, их было пятеро. Пятый — Манчын.

 

          И вновь я возвращаюсь к личности директора. Ведь недаром есть поговорка: «Рыба гниет с головы». Ну, а если голова здорова и работоспособна, то и весь организм, соответственно, здоров и работоспособен.

          Сергей Иванович пришел в лесхоз не по чьему-то приказу, или призыву, а совершенно самостоятельно и осмысленно. Пришел с административной должности в один из самых отсталых и запущенных хозяйств, не убоявшись всех трудностей, которые его здесь ждали. Действовать пришлось резко и смело, вплоть до увольнения всех, кто не вписывался в чуть ли не военный режим работы, кто часто злоупотреблял алкогольными напитками, кто привык работать вразвалочку. Сейчас основной коллектив состоит из 98 человек, есть еще и сезонные рабочие. Иногда один человек исполняет несколько обязанностей вместе. Например, лесник одновременно может быть водителем машины и еще рыбаком.

          Да, в этом лесхозе занимаются еще и ловом рыбы на одном из самых труднодоступных горных озер Ногаан-Холь. Когда-то в это совершенно безрыбное высокогорное озеро руководством комбината Туваасбест была запущена нежная серебристая пелядь, которая удивительно быстро там прижилась и расплодилась.

          И теперь за этой пелядью едут за тридевять земель в тридесятое царство самые разные начальники самых высоких уровней. Другим это не под силу, потому что дорогу, которая ведет к этому озеру, дорогой можно назвать только условно, особенно последние семь километров. И преодолеть их возможно только с помощью машины «ГАЗ-66», принадлежащей Барун-Хемчикскому лесхозу. А потому Сергею Ивановичу звонят и просят, так рождаются связи, столь необходимые в наше рыночное время, да пожалуй, без которых не обходились и в другие времена.

          Нашей группе тоже удалось побывать в верховье бурной горной речки Кангыллыг, где на высоте 2400 метров и находится озеро Ногаан-Холь.

          На лесхозовском уазике, ведомом Альбертом Иргитом, мы очень быстро преодолели семьдесят километров асфальтового пути, потом почти столько же времени затратили на преодоление первых 12-ти километров дороги, идущей в ущелье, по которому и сбегает вниз бурливая и прозрачная Кангыллыг. Уже здесь поражало разнообразие и необычайно яркая окраска цветов — тут и там разбросанные куртины ярко-сиреневых диких флоксов, желтых ромашек, чуть повыше сплошные, в белой пене цветов — заросли низкорослого багульника и необычайно крупных и ярко-розовых цветов бадана. И запоздалое, но очень рясное и пышное цветение брусники, смородины, жимолости и крыжовника, предвещающее богатый урожай ягод — продуктов побочного пользования, дополнительный заработок для лесхоза. То и дело пересекаем вброд речку, а то и едем по самому ее руслу, но вот машина остановилась, дальше очень круто в гору сплошные камни огромных размеров, но которым уазику уже не проехать и где нас должен тянуть «ГАЗ-66». Но положение усугубилось тем, что только что прошли дожди и, решив поберечь машину, директор принимает решение всем пересесть на более тяжелую и выносливую машину.

          Мне, как человеку, которому нужно видеть все, предложили самое комфортное место в кабине, но было уже настолько темно, что видеть я могла совсем немного, лишь то, что высвечивалось фарами машины. И только по броскам из стороны в сторону, надсадному гулу мотора и скрежету железа можно было догадаться, что преодолевает эта машина, а вместе с ней и водитель, Сергей Серекеевич Кужугет. Рядом со мной, прямо на бензобаке, задом наперед сидел еще один человек, Саая Сылдыс Шактыр-оолович, который на самых ответственных местах держал руками раздатку, чтобы не отвлекать внимание шофера от дороги. Оба они являются лесниками, по совместительству рыбачат и водят по этому бездорожью сильную, но послушную их воле машину. Этим вечером, или точнее сказать, ночью, еще и из-за усталости, которая иногда бросала меня в сон даже и на такой дороге, я не совсем поняла какой силой воли, а может быть, даже и мужеством надо обладать, чтобы водить машину вверх и вниз по этому пути чуть ли не каждый день. А поняла лишь на другой день, когда пришла пора ехать обратно — вот при свете-то дня страху я натерпелась! И тогда попросила директора отметить работу этих молодых лесников, а по совместительству еще рыбаков и шоферов какой-то особенной наградой — надеюсь, так оно и будет.

          А там, наверху, на берегу озера Ногаан-Холь мы провели удивительный день — ели свежевыловленную, золотистозажаренную нежную пелядь, гуляли по весенней, цветущей тундре, поросшей карликовой березой, зарослями артыша, фиолетовыми анютиными глазками, баданом, жарками, белыми подснежниками и низкорослой ветреницей, наш фотограф Василий Балчий-оол только успевал щелкать фотоаппаратом — где и когда еще попадешь в такую Красоту! Рыбаки, они же лесники, в это время ловили рыбу, которая пойдет на продажу детскому оздоровительному лагерю, расположенному внизу, почти у самой трассы Ак-Довурак — Абаза.

          Домой, в гостиницу возвратились уже поздно вечером, а в 3 часа ночи за мной заехал Сергей Иванович, которого срочно вызвали в Кызыл, в Агентство. Эти три дня мы работали так, как привыкли работать в этом далеком, расположенном на самом Западе Тувы, лесхозе. И недаром в прошлом году директор Барун-Хемчикского лесхоза Сергей Иванович Манчын был удостоен звания «Заслуженный работник Республики Тыва». По труду и честь.

 

Охрана лесов от пожара.

          Все предыдущие годы охрана лесов от пожаров была одним из самых приоритетных видов деятельности лесхозов нашей республики. В настоящее время ситуация резко меняется, теперь тайгу будут тушить те, кто купит на это лицензию и выиграет тендерные торги. Хорошо это или плохо, покажет время.

          Пожароопасность лесов в нашей республике весьма высока, во-первых, из-за резкой континентальности климата с длительными засухами в весенне-летний период, во-вторых из-за то, что почти 94% лесов являются хвойными, а их горимость, как известно, превосходит горимость лесов лиственных пород. И в-третьих, в последнее время резко возросла посещаемость тайги людьми, которые видят в ней средство для выживания себя и своих семей.

Но лес горел всегда. При этом независимо от уровня работы лесхозов, динамика лесных пожаров имеет определенную цикличность.

          Жаль, что нет статистических данных по пожарам за первые 12 лет существования лесхозов, имеющиеся же данные за 1959год и далее, четко прослеживают эту периодику.

          Так, с 1959 по 1965 год, количество пожаров не превышает 36 за один сезон. Начиная с 1970 года и по 1981-й, их количество возрастает от 148 до 353, затем снова идет спад со 121 в 1982-м году, до 84-х в 1987 году, а в промежутке между этими годами пожаров было еще меньше (43 — в 1985-м). Далее снова идет цикл с нарастанием:

1988 г. — 171 пожар, 1989 — 380, 1990 — 290, и вновь спад до 25 пожаров в 1994 году, а затем резкий рост до 274 пожаров в 1997 году.

          Особенно надо отметить пожары в 1996 году, их было несколько меньше, чем в следующем, 1997-м, но именно тогда сгорела большая часть уникального Балгазынского соснового бора и случилась трагедия в местечке Шивилиг — огненная стихия унесла жизни семерых работников Туранского лесхоза. Все семеро посмертно были награждены орденами Мужества.

Начиная с 1996 года и по 2003 год, по имеющимся за этот период статистическим данным, цикличность пожаров нарушается, она практически остается на одном, весьма высоком уровне, от 236 до323 пожаров в год, достигая максимальной, не виданной раньше цифры 560 — за 2002 год. Связано, это с тем, что практически все эти годы выделялось мало, или совсем не выделялись средства на тушение пожаров. Более или менее стабильно эти средства стали выделяться лишь два последних года в 2004 и 2005 годах. В результате количество пожаров за эти годы заметно снизилось — в 2004-м всего 56 пожаров, в 2005-м — 145.

          Анализ причин возникновения лесных пожаров в 2005 году показал, что большее количество пожаров возникает по вине человека — 53 из 145, по причине грозовых разрядов — 36, от сельхозпалов — 20 и 6 пожаров возникло по неустановленным причинам. Косвенной причиной увеличения числа пожаров в 2005 году можно считать несвоевременное финансирование лесхозов, произведенное вышестоящими органами лишь в середине лета, когда пик пожароопасности уже миновал. Лесхозы же вынуждены были работать с пожарами за счет собственных средств, что противоречит Федеральному закону, принятому 29 декабря 2004 года.

          Положение осложняется еще тем, что почти 90% лесной территории Тувы является горно-таежной, трудной для доступа тушения пожаров обычными методами. Есть немало и таких мест, куда, как поется в известной песне «Можно самолетом только долететь».

          Вот поэтому, почти сразу же после создания в Туве государственной системы лесного хозяйства, была создана лесная авиаохрана, на протяжении нескольких лет состоявшая всего лишь из одного летчика — наблюдателя, задачей которого было обнаружить с воздуха очаг возгорания и сбросить над ближайшим сельсоветом вымпел с указанием координат таежного квартала, куда люди срочно должны были отправиться и потушить начавшийся пожар.

Со временем в Туве было создан отряд из четырех авиаотделений Красноярской базы авиационной охраны лесов. Ровно тридцать лет, начиная с 1976 года, этот отряд возглавляет Валерий Васильевич Лесков, специалист лесного хозяйства с высшим образованием, летчик 1-го класса.

Валерий Лесков

          Встретились мы с Валерием Васильевичем в ветреный и холодный, но тем не менее солнечный майский день благодаря тому, что весна нынче холодная и затяжная, и лес отдыхает и от нашествия посетителей, и возникающих от их небрежения пожаров, а потому менее напряжены люди, связанные с его охраной. Вот и Валерий Васильевич сумел выкроить несколько часов, чтобы рассказать о своей службе, о себе и своих товарищах.

О встрече мы договорились еще месяц назад, будучи на вечере в честь 60- летия лесной службы Тувы. Тогда я успела задать ему несколько вопросов, и узнав, что в лесоавиаохране Тувы он служит уже более тридцати лет, решила, что Лесков наверняка местный кадр, потому что приезжие специалисты на такой долгий срок обычно не задерживаются, даже проработав до пенсии, все равно уезжают в родные места. Потом вспоминают Туву, скучают, плачут, но все равно уезжают. Примеров тому много.

          Но я ошиблась. Валерий Васильевич оказался уроженцем Брянской области, из старинного купеческого городка под названием Севск. До войны в этом городке, с десятью тысячами жителей, насчитывалось 12 церквей. Во время войны все они были уничтожены. Вот в этом-то, уже разбомбленном послевоенном Севске 1945 года и появился на свет Валера Лесков.

Воспитывала его мама, а потом бабушка. Отца он практически не знал. Отец, как все, или почти все мужчины того времени, воевал, потом попал в плен, освободившись на очень короткое время, которого хватило, чтобы на свет появился сын, оказался дома, а потом снова плен, теперь уже советский — Воркуталаг.

          Говорят, женское воспитание портит мальчиков. По-видимому, не всегда, и не всех. Валерий успешно закончил школу, отслужил, как и полагается мужчине, в армии, потом поступил в Брянский технологический институт, на лесохозяйственный факультет, тот самый который когда-то, лет на десять раньше, окончил наш единственный министр лесного хозяйства Тувы — Михаил Александрович Гаков. (Единственный, потому что лесное хозяйство, в том числе и его управление, многажды за свои 60 лет реорганизованное, именно в тот период называлось министерством).

«Было упоение полетом»

          После института Валерий Лесков решил поехать в Сибирь, которая тогда была очень привлекательной для молодежи, выбрал город Красноярск, где находилась база лесной авиаохраны, и сразу же получил направление в город Пушкин, на летные курсы, после окончания которых ему было присвоено звание летчик-наблюдатель 3-го класса.

          По разнарядке, или волею судьбы, он попал на Тоджу, в Тоджинское отделение авиационной лесоохраны заместителем командира отделения. Командиром был Владимир Петрович Николаев. Было это в 1974 году. О днях пребывания на Тодже Валерий Васильевич вспоминает с молодым азартом и блеском в глазах:

«Я летал целыми днями, летал за себя и за командира — мне это нравилось до безумия. Летал и на самолете, и на вертолете — утром, днем, вечером. Казалось, вообще не знал никакой усталости. Было упоение полетом. Зарплату получал одну, а работал за двоих, и меня это совершенно не волновало. Был счастлив просто от самой возможности летать.

          Тогда на Тодже постоянно базировались один самолет АН-2 и маленький вертолет Ми-8, с горючим тоже проблем никаких не было — завозили мы его по автозимнику через Туран. В периоды высокой пожароопасности самолет практически весь световой день патрулировал заданную территорию. Вылетали сразу с группой из пяти парашютистов с полной выкладкой необходимого оборудования для пожаротушения, если где-то наблюдался очаг возгорания, сбрасывал людей, если надо было, летел за следующей группой. Связь держали по рации. После тушения пожара, людей забирали на вертолете. Вертолет использовался и тогда, когда нужно было высадить на тушение пожара десантников, работников лесхоза или привлеченное население. В те годы была очень высокая оперативность — пожары обнаруживали, как правило, в самом начале, подготовленная группа быстро справлялась с еще не успевшим набрать силу, огнем. Через два года, где-то в начале 1976-го, меня перевели в Кызыл, уже командиром всего Тувинского отделения, которым командую и по сей день».

«Раньше и теперь»

Значит, нынешний год у Валерия Васильевича юбилейный. Поинтересовалась, когда и как собирается отмечать эту круглую дату командир. Но Лесков только засмеялся и махнул рукой — никак, если бы вы не спросили, я бы и не вспомнил, работаю, да и работаю. Тем более, что многое в нашем деле меняется далеко не в лучшую сторону, по независящим от нас обстоятельствам.

          О том, что и как меняется в лесной авиаохране, я попросила рассказать Валерия Васильевича поподробнее, одно дело знать что-то понаслышке, совсем другое — получить информацию из первых уст.

— Как раньше, так и теперь наш тувинский отряд лесной авиаохраны имеет четыре точки базирования — Сарыг -Сеп, Тоора-Хем, Кызыл и Шагонар — рассказывает Валерий Николаевич.

          Только раньше вместо Шагонара, одна из точек находилась в Чадане, а территория, закрепленная за этим отделением, осталась прежней. Лимит, дававшийся на все четыре отделения, в прежние годы составлял 2000 летных часов, получается, что на каждое отделение приходилось по 500 часов. В настоящее же время лимит уменьшился в четыре раза, 500 летных часов дается теперь на все четыре отделения вместе взятых.

          Если раньше у нас на каждой точке базировался не только самолет, но и вертолет, то теперь, даже в таком отдаленном, и самом труднодоступном районе, как Тоджа, техники у нас нет. Нет ее и в Шагонаре. В случае пожаров, имеющиеся там группы парашютистов и десантников, вынуждены добираться на место тушения пожара на машине, пешком, как угодно, и лишь в исключительных случаях, туда направляем самолет из Кызыла или Сарыг-Сепа, потому что это теперь очень дорогое «удовольствие». Свой собственный самолет у нас базируется только в Сарыг-Сепе и Верхне-Усинске.

          Еще один самолет и вертолет мы арендуем у «Тувинских авиалиний». Цены на аренду в этом году поднялись весьма существенно, а наше финансирование осталось на уровне прошлого года. Если в прошлом году один час полета на «Ан-2» стоил 18 тысяч рублей, то нынче уже 27 тысяч, а вертолет и вовсе дорогой — 41 тысяча рублей.

Но и это еще не вся беда. Арендуемые нами Ан-2 и Ми-8, это единственные оставшиеся в республике воздушные судна, которые нужны и для перевозки рейсовых пассажиров, и для санитарных вызовов, и для поездок членов правительства. А в настоящее время и самолета нет — он где-то за пределами республики зарабатывает деньги. Вот и представьте — где-то пожар, а у нас практически ничего нет. Какая уж тут оперативность! Хорошо то, что на местах еще есть профессионально подготовленные люди, наши десантники и парашютисты, готовые на чем угодно и как угодно добираться до места работы, но и их численность в настоящее время сокращается, если раньше отряд насчитывал 120 человек, то теперь всего лишь 70.

«Ничего лучшего человечество пока не изобрело»

— А какие средства и методы тушения пожаров используют ваши специалисты?

— Те же самые, что и все остальные — топор, лопата, РЛО, только они умеют этим пользоваться профессионально. Ничего лучшего человечество пока не изобрело, наши ребята с Красноярской базы несколько раз бывали в Америке, других странах, там тушат так же, и теми же способами. Только мы это делаем гораздо лучше, потому что наши люди менее избалованы и прихотливы, работают, не взирая ни на какие условия и нормативы. А там строго — 8 часов отработал и все — гори ты пожар и дальше, у нас законный отдых. Мы же зачастую работаем столько, сколько нужно, и тогда, когда нужно. Например, самое лучшее время для тушения — это раннее утро — 4 часа, почти ночь. Мы работаем и в это время.

— Но я видела по телевизору, какой-то мощный пожар, кажется, в Калифорнии, заливали водой прямо с самолетов. Или я что-то путаю?

— Скорей всего, не водой, а специальными смачивателями, которые ликвидируют доступ кислорода к огню. Но эта мера, особенно в наших горных условиях малоэффективна. Из-за того, что жидкость распыляется на большой высоте, она не достигает земли, а потому почти бесполезна. Есть еще один техногенный современный способ тушения огня — это когда специальные пироснаряды направляют в облако, которое должно пролиться дождем. Но тут обязательно должно быть густое облако, расположенное прямо над тем местом, где горит огонь, а такое бывает, но очень редко.

«В случае чего — ответственность летчик берет на себя»

— А есть ли какие-то установки, ограничения при высадке парашютистов на пожар, соблюдаются ли все написанные на этот счет правила?

— Правила, конечно же, есть, и много. Но вот соблюдаются они не всегда. И не потому, что мы народ такой, недисциплинированный, как раз, наоборот — без дисциплины нам никак нельзя — работа сверхопасная. Но иногда, в наших условиях, в нашей горно-таежной местности, просто невозможно сделать работу, если соблюдать все предписания.

Например, мы имеем право высаживать десант только на ровную расчищенную площадку размером не менее 75 на 75 метров, и чтобы река была не ближе, чем один километр к месту посадки. А такую площадку в тайге поблизости от места пожара далеко не всегда удается найти, вот и используешь хоть какой-нибудь пятачок, надеясь на хорошую подготовку ребят. В случае чего — ответственность летчик берет на себя.

— Все же были какие-то неординарные случаи?

— Да все было — и ветром заносило на скалы, и в воду прыгали, и парашют на парашют падал. Это психологически очень сложная ситуация, когда один другому в купол падает. Нужно иметь большую выдержку и сильный характер, чтобы отцепить в воздухе бесполезный парашют, и раскрыть запасной. Тут многое зависит от характера человека, от высоты, от места приземления. Все случалось, но Бог миловал, и до трагедий дело не доходило. У нас работают опытные, хорошо подготовленные летнабы и инструктора парашютно-десантной службы.

          Могу назвать таких летчиков, как Владимир Иванович Соколов, нынешний начальник Шагонарского отделения, его стаж только на год меньше моего, это профессионал высшего класса, много лет проработал в Туве Михуткин Геннадий Иванович, сейчас он начальник Усинского отделения лесной авиаохраны, бывший начальник Кызылского авиотделения Халиков Рашид Караметович, сейчас он уже на пенсии.

          Четко знают свое дело инструктора парашютно-десантной службы Слепокуров Николай Иванович, Иванов Виктор Алексеевич, Смышляев Иван. Был у нас такой Виктор Силыч Кушнер, тоже инструктор-парашютист, уже уйдя на пенсию, а на пенсию парашютисты уходят в 35 лет, закончил лесной техникум и много лет проработал начальником охраны и защиты леса. Очень дотошный был человек. Тогда много туристов приезжало, сплавлялись по нашим рекам. И вот пока они в аэропорту погоду ждут, Виктор Силыч до каждого дойдет, со всех подписку возьмет, каждого предупредит, сейчас мало кто так работает.

— Как-то председатель бывшего Госкомлеса республики, Вячеслав Канзай, на одном из республиканских совещаний сказал: «Работа лесного пожарного давно вышла из разряда рядовой, и не побоюсь этого слова, выполняется людьми героическими, достойными всяческого уважения». Мне кажется, эти слова в полной мере относятся к людям вашей профессии. Среди вашего коллектива есть люди, имеющие правительственные награды. Хотелось бы знать, какие?

— Да нет, наградами мы как раз не отмечены, как-то они обходят нас стороной. Ну такие, небольшие знаки отличия есть — скажем, значок, «За безаварийный налет 3000 часов, 5000 часов». У меня есть знак «20 лет безупречной службы в государственной охране лесов». А чтобы медали, ордена, звания — пока ни у кого нет.

— С Агентством лесного хозяйства у вас должны быть очень тесные контакты, по сути дела вы выполняете одну работу, не возникают ли какие-либо проблемы?

— У нас, я бы сказал, полное взаимопонимание и взаимовыручка. Конечно, иногда и случаются какие-то небольшие недоразумения, но в основном мы друг друга понимаем и поддерживаем, дело у нас, действительно, общее. А вот с министерством природопользования, через которое сейчас идет финансирование, проблем хватает. Там практически нет специалистов, которое бы адекватно могли оценивать нашу работу, в конце концов все равно приходиться прибегать к помощи специалистов Агентства лесного хозяйства. В высших Российских органах лесного хозяйства тоже работают много неспециалистов, поэтому и идет сейчас такая свистопляска и с финансами, и со всем остальным. Это надо додуматься, что мы теперь деньги будем получать уже не через третьи руки, а через четвертые, и не здесь, а в Москве!

«Предлагают только однажды»

— А у вас никогда не было мысли покинуть Туву, перевестись куда-нибудь поближе к центру, к своей родной Брянщине?

— Мысли не было, а предложение было. Еще в 1979 году начальник нашего московского Главка Николай Алексеевич Андреев предложил мне перевестись начальником базы в Бурятию. А Николай Николаевич Смертин, тогда начальник Красноярской базы лесной авиаохраны сказал: «Да не переводись, скоро я пойду на пенсию, будешь вместо меня. Я и отказался. А Андреев предупредил: «Я предлагаю только один раз».

          Так и вышло, Смертин пошел на пенсию, а мою кандидатуру, предложенную им и одобренную обкомом партии, Андреев не поддержал.

— Это тот самый знаменитый Смертин, который долгое время в Туве был чуть ли не единственным летнабом?

— Да-да, тот самый. Он знаменит не только тем, что был тут единственным, а может быть, и даже самым первым, по крайней мере, одним из самых первых летнабов в Туве, но и тем, что создал в Красноярске, в Академгородке музей леса. Замечательный музей. К сожалению, через полтора года после открытия музея, Николая Николаевича не стало. Но человек сумел оставить после себя такую вот память.

«Летаю так же естественно, как хожу по земле»

— Меня давно мучает вопрос, насколько страшно человеку в первый раз оторваться от земли и полететь? Было вам страшно в первый раз, или еще когда-нибудь?

— Нет, летать никогда страшно не было, тогда, в первый раз, я испытывал только восторг, теперь просто летаю, также естественно, как хожу по земле. А вот с парашютом прыгать — это страшно. Я почему-то никому не верю, что это совсем просто. Летать совсем другое дело, особенно на «Ан-2».

          Это такой великолепный по надежности самолет, что на нем можно падать и на ровное место, и на лес — вероятность разбиться небольшая. Случаев сколько угодно. Где-то году в 75-м, с Сарыг-Сепской базы полетел самолет на облет тайги, с отрядом парашютистов и со всем оборудованием. И к ним попросились муж и жена — продавцы, чтобы подбросили их вместе с товаром в поселок Чодуралыг. Тогда все было как-то просто, что на телегу к кому-нибудь подсесть, что на самолет. Прилетели, пассажиров высадили, стали взлетать, а там такое узкое ущелье, и вдобавок жара стояла, при высокой температуре мощность двигателя резко падает, и все — начали взлетать, а высота никак не набирается, и развернуться некуда — кругом горы. Самолет рухнул прямо на деревья и загорелся. Но все успели выскочить, никто не погиб.

— Валерий Васильевич, а есть ли у вас какое-нибудь увлечение?

— Мое увлечение — это самолет, в молодости спортом увлекался, был чемпионом Брянской области по легкой атлетике. Еще до поступления в институт, работал в деревенской школе учителем физкультуры и рисования. Часто из дому до деревни ходил пешком, а зачастую пробегал те 15 километров, которые отделяли мою школу от дома. Однажды обогнал лошадь, и на меня показывали пальцем и говорили: «Это тот, который обогнал лошадь».

Он и сейчас обгоняет лошадь — только теперь на самолете.

Татьяна Верещагина.

5-8 мая 2006 года. Кызыл — Туран.

Залуцкий Семен Адамович

 

Как хорошо взобраться на вершину

Крутого и высокого хребта

И оглядевшись, видеть всю картину,

И крикнуть с высоты — какая красота!

Как хорошо по лугу пpoгуляться

Нарвать букет из луговых цветов

И по траве, как в детстве, покататься,

Избавиться от грусти и оков.

Как хорошо пройтись по чаще леса,

Послушать пенье птиц, их голоса

И не бояться никакого беса,

А только сильно верить в чудеса.

Как хорошо с крутой горы скатиться

На санках или лыжах, с ветерком

И хорошо один бы раз влюбиться,

Чтоб никогда не сожалеть потом.

Такие замечательные стихи мог написать лишь человек, влюбленный в жизнь и природу. Таким был и остается Семен Адамович Залуцкий, ныне пенсионер, майор МВД в отставке, бывший старший инспектор по охране леса.

Еще до встречи с ним я знала, что этот человек был когда-то грозой всех браконьеров и тех, кто небрежно относится к природе, что им раскрыты причины многих пожаров, найдены их виновники, а государству возмещены, хотя бы частично, убытки от этого бедствия по вине конкретных людей. Рассказал об этом Сергей Валентинович Сапелкин, нынешний начальник Агентства лесного хозяйства Тувы, который начал свою деятельность инженером охраны леса как раз с раскрытия причины пожара, происшедшего в Тандинском лесхозе, и делал это под руководством Семена Адамовича Залуцкого, известного тогда во всей Туве, если не в лицо, то по фамилии.

Но самые первые сведения об этом человеке я получила из статьи в старой газете, где рассказывалось о нашем местном музыканте и композиторе Семене Лукиче Бухтуеве, который написал замечательную песню «Котелок» на слова Семена Залуцкого, бывшего инспектора по охране леса, сильно пострадавшего от браконьерской руки. Вот тогда я и решила, что с этим человеком нужно обязательно встретиться.

Его маленькое, довольно ветхое жилище, расположенное по адресу Мугур, 37, мы нашли не сразу. Да, не очень-то наше государство жалует тех, кто отслужил ему верой и правдой, ведь сколько государственных средств сберег этот человек, расследуя причины пожаров, находя виновников, тем самым предупреждая последующие, ведь виной в 90 случаях из 100 этого бедствия, являются люди.

Сколько раз в него стреляли, сбивали машиной, сделали инвалидом — и все, только из-за того, что он горой стоял за лес, буквально сутками стоял на посту, не пропуская в самые жаркие, пожароопасные дни потенциальных виновников возможного возгорания народного достояния. Сам же народ не всегда понимал, что это его достояние — что лес дает нам чистый воздух, дает все необходимое, только будь разумен, соблюдай правила, 1еобходимые в лесу.

Об этом он постоянно говорил в своих лекциях, причем говорил ярким, доступным языком, приводил множество примеров, и обязательно читал стихи о природе.

Одну из таких лекций я прочитала в его рукописи — пособии, написанном им специально для тех, кто будет иметь желание заниматься расследованием причин лесных пожаров. В этом пособии есть все необходимое — графики лесных возгораний по годам, площади сгоревших лесов, анализ причин возгорания, поэтапное расследование причин лесных пожаров, методы психологического воздействия на подозреваемых, огласка последствий расследования через средства массовой информации и еще многое другое

Но я немного забежала вперед. Еще до встречи, я представляла Семена Адамовиче почему-то маленьким, беленьким старичком. Навстречу же вышел довольно высокий, стройный, плотный по фактуре человек, с пытливым взглядом умных глаз, прикрытых толстыми стеклами очков. Говорил он четко и ясно, но несколько замедленно, это очевидно, следствие травмы и двух перенесенных совсем недавно инфарктов.

Родом Семен Адамович из поселка Сосновка Тандинского района, там он родился, окончил среднюю школу, оттуда ушел служить в ряды Советской армии. За время службы получил 13 благодарностей за отличие в боевой и политической подготовке, а родителям пришло несколько благодарностей за воспитание прекрасного сына, защитника Отечества.

Сами же родители, вернее родители родителей приехали в Туву, тогда еще Урянхайский край из местности, находившейся на границе между Польшей и Украиной. И фамилия деда Минея, застрельщика этого переселения, была не Залуцкий, а Залусский, кто-то где-то при оформлении документов сделал ошибку, так теперь она и осталась, и все с этим свыклись.

А двинуться в далекие края заставил недород 1914 года, люди чувствовали, что не миновать голода, да и война была совсем близко. И вот тогда Миней Залусский и Денис Евсеенко отправились искать для своих семей лучшей доли. И нашли они ее в Урянхайском крае, в поселке Сосновка, расположенной в предгорьях хребта Танну-Ола, неподалеку от великолепного соснового бора, который и дал название поселку. Год понадобился смельчакам, чтобы преодолеть путь через всю державу туда и обратно. Да еще один год на путешествие с семьями в далекий, неведомый край, ставший отчим домом уже их детям — Адаму, Петру и Василисе, нашедшим здесь свое счастье, свои семьи. Адам свое счастье, можно сказать, выкрал — увез прямо со свадьбы, от жениха девушку по имени Саша. Их любовь была взаимной, от нее и появилось четверо детей — он Семен, был последним, самым маленьким.

Отсюда, наверное, и все таланты Семена Адамовича—его чудесные, от самого сердца, идущие стихи о Родине, о природе, о любви к женщине, его замечательные статьи по истории родного края, наконец, его самозабвенная любовь к этому краю, которая и давала силы выстоять, выдержать, зачастую в неравной схватке, не просто с нарушителями закона, а с врагом, самым настоящим врагом, ведь как можно иначе назвать людей, которые стреляют в человека, давят его колесами автомобиля? И иметь бесстрашие защищать природу и ее богатства и дальше, невзирая ни на какие угрозы.

Об одной такой истории он рассказывает в своей книжке « Я здесь, я рядом!» Но прежде чем прочитать, я услышала эту историю от него самого:

«Это произошло в 1988 году, тогда стояла жаркая и сухая погода, по решению местных властей въезд в тайгу временно был запрещен. Мы с инженером Балгазынского лесхоза выставили пост около моста, по которому можно было проехать в таежный массив. Машины часто «атаковали» проезд, но после наших объяснений уезжали. Под вечер мой напарник стал проситься домой — у жены день рождения. Делать нечего, я его отпустил, остался один. Ночь прошла нормально. На следующий день инженер так и не появился. Где-то к обеду подошла машина «УАЗ-469» без номерных знаков, я вышел на мост, но машина резко повернула и уехала, в кабине было четверо мужиков. В течение дня эта машина появлялась еще раза два и так же исчезала. Часов в 11 вечера я пошел в палатку, прилег отдохнуть на раскладушку, и тут эта машина появилась снова, я увидел ее через боковое окно палатки. Из задней дверцы машины высунулся ствол карабина и тут же прозвучал выстрел. Я почувствовал, как пуля, коснувшись палатки, привела ее в движение. Постояв минут пять, убийцы-браконьеры уехали по свободному мосту в тайгу. Я вынес раскладушку за куст, зарядил пистолет и стал ждать. Часа в четыре машина появилась вновь, открылась дверца, высунулся резиновый сапог сорок пятого размера, но грубый голос: «Куда пошел? Следы оставлять? Он уж сдох давно! — задвинул его обратно, дверца захлопнулась и машина уехала».

Была еще одна история на Тодже, более ранняя по времени — тоже стреляли, и тоже, слава Богу, мимо.

Но еще одна, третья по счету, история, имела конец не столь благополучный. Было это на Шуурмакском перевале, шел сезон созревания облепихи, посты выставили, чтобы оберечь облепиховые плантации от варварского обламывания веток и целых кустов. Семен Адамович останавливал машины, досматривал содержимое багажников. Две машины пролетели мимо, как угорелые, а третья, резко вильнув в сторону постового, зацепила его, но не остановилась, понеслась дальше. Все же через какой-то промежуток времени машина вернулась, Семен Адамович с переломанными ребрами, с сильно поврежденной ногой, уже почти без сознания лежал в луже крови. Реанимация, несколько месяцев, проведенных в больнице, потеря трудоспособности — вот результат непонимания некоторых людей, непонимания той благородной миссии защиты живой природы от человека. Человека, по задумке Господа Бога, мыслящего.

Ну, а как же мыслящий человек может настрелять целый мешок уток, а потом забыть о них, проквасить, и выбросить на помойку? А вот может!

С горечью и сожалением пишет об этом Семен Адамович в упомянутой уже книге «Я здесь, я рядом!» И тут же он с великой любовью и большим знанием дела описывает повадки и разные интересные истории, касающиеся маленьких, безобидных пташек, хитрых, но иногда удивительно нежных кошек, а еще огромных и опасных, но местами таких забавных мишек. Эту книжку я прочитала одним залпом, одним глотком, как вдыхающийся жарой человек пьет чистейшую и очень вкусную родниковую воду. А потом хочется пить ее еще и еще — только уже медленно, растягивая удовольствие.

Его книги и статьи в газетах, которые он продолжает писать и сейчас, это тоже следствие его работы в должности старшего инспектора охраны леса, должности, которой сейчас уже не существует. А не существует потому, что вслед за Залуцким, уже никто не мог оправдать ее, никто не делал той работы, которую делал он.

Незаменимых людей не бывает? Нет, бывают и незаменимые. Конечно, можно и нужно даже, издать рукописный «Опыт работы старшего инспектора охраны леса» Йемена Залуцкого, там много ценной информации — обучить молодежь, наверное, будет польза. Но все равно, второго такого Залуцкого уже не будет. Так почему бы сейчас, за се то, что он сделал в этой жизни, и еще продолжает делать, не воздать ему должное? Хотя бы помочь дом отремонтировать, а может и квартиру благоустроенную найти, ведь, то ни говори — возраст, да еще болезни.

Конечно, награды у него есть — Ветеран труда, три медали « За безупречную службу», да еще крест «За возрождение казачества», который он получил за написание гимна для всех сибирских казаков, исполняющийся теперь казаками на кругу, хотя сам он к их числу себя никогда не причислял. И духовной жизнью он продолжает жить, месте со своей супругой Евдокией Афанасьевной, бывшим библиотекарем, которая помогает ему в творчестве, да и сама прекрасно пишет, я читала ее статью о старом Кызыле — прекрасный язык. Но заботу о материальном, для таких людей, как Залуцкие, все же должно взять на себя государство. Чтобы не остаться в долгу.

Татьяна Верещагина.

11 марта 2006 г.

 

Сиорпас Владимир Георгиевич

(Воспоминания, записанные со слов В.Г. Сиорпаса)

Почти 36 лет проработал в сфере Лесного хозяйства Тувы Владимир Георгиевич Сиорпас. 19 января 1948 года он был принят на работу в Управление лесного хозяйства Тувы в должности экономиста. Начальником Управления в то время был Волин, а главным лесничим Иосиф Аткнин, по воспоминаниям Владимира Георгиевича, специалист высшего класса. Под руководством Аткнина молодой экономист должен был произвести учет лесного фонда, который делался по картам аэрофотосъемки 1946-го года, да по личным наблюдениям сотрудников Управления. Такая работа продолжалась д 1953 года, пока в Туве не появились первые лесоустроительные экспедиции. Леса Тувы е то время были по большей части перестойными, зараженные короедом, усачем и непарным шелкопрядом.

После окончания Канской лесной школы, куда Сиорпаса направили учиться вскоре после поступления на работу в Управление, его назначили техником Кызылского лесхоза, а потом вновь вернули в Управление на должность инспектора охраны леса. Начальником отдела охраны леса был в то время Михаил Митрофанович Сухачев, очень хороший специалист, которого впоследствии перевели на работу в обком партии. Начальником лесоиспользования был Лунев, инженером лесоиспользования Александра Сырыгина. Начальником отдела по лесным культурам — Токмакова (Киприевская) Тамар Петровна. Плановым отделом заведовала Щербакова Мария Прокопьевна.

Самой большой трудностью в те годы была работа с населением, которое никогда раньше не платило за использование леса никаких денег — людям это было непонятно, лес всегда считался ничьим, кому что было нужно, то и брали. Поэтому возникало много недоразумений, споров, нередко приходилось разрешать возникающие конфликты в арбитражном суде.

Нужно заметить, что эта проблема сохранилась до сего дня. В отчетном докладе председателя Госкомлеса Тувы за 1997 год есть такие строки: «В отдаленных населенных пунктах, особенно в тайге, считают пользование лесами, причем бесплатное, делом само собой разумеющимся, исторически сложившимся, как данность».

Директорами лесхозов на первых порах были в основном бывшие фронтовики, так директором Тере-Хольского лесхоза был Скобеев Павел Иннокентьевич, Барун-Хемчикского Панкратов Анатолий Филлипович, которого потом перевели в Тоджу, где он был директором до приезда Валентина Новикова, имевшего специальное образование В Каа-Хеме директором был Тюнин Дмитрий Георгиевич, в Чадане, а затем в Бай-Хааке директором лесхоза был Потылицын Михаил Архипович. Все они были фронтовиками, некоторые даже инвалидами войны, например Дмитрий Георгиевич Тюнин ходил на протезе. Несмотря на отсутствие специального образования все работали энергично, с душой, на практике осваивая лесное дело.

Коллектив Управления лесного хозяйства под руководством Терентия Ивановича Воронкова тоже работал слаженно и уверенно, но где-то в конце пятидесятых Воронков отправили на Высшие лесные курсы в Москву, и в это время лесное и сельское хозяйства соединили в единое министерство сельского хозяйства.

Новым начальником Управления лесного хозяйства Тувы был назначен Богоявленский. Вот тогда и были ликвидированы Кызыльский, Барун-Хемчикский и Тере-Хольский лесхозы. Все сотрудники Управления лесного хозяйства были вынуждены больше заниматься проблемами сельского хозяйства, нежели лесного. Владимир Георгиевич вспоминает о том, как он был отправлен в командировку на посевную в Шагонар, и по привычке вначале зашел в лесхоз, где узнал, что неподалеку горит тайга и начал организацию по тушению пожара. За эти действия на него кто-то написал донос и заместитель министра по сельскому хозяйству Иванов чуть было не отправил Сиорпаса под суд.

Лесное хозяйство Тувы было под угрозой полного развала, и тогда обком партии сделал запрос в Москву об отзыве Воронкова с учебы на работу. С приездом Воронкова все стало на свои места.

Леса горели всегда, но Владимиру Георгиевичу особенно запомнился большой пожар, случившийся в Пий-Хемском районе в 1953 году. Тушить пожар, захвативший тайгу от Ленинки до Шивилика, были мобилизованы не только жители Турана, но даже и Кызыла. Большинство населения шли и ехали на тушение огня без всякого нажима сверху, по своей доброй воле, но были и такие, кто пытался уклониться, избежать трудной и опасной работы, отсидеться в сторонке. Для таких тогдашний председатель Пий-Хемского райисполкома Петр Иванович Хомутов придумал весьма каверзный способ мобилизации — в клубе был объявлен сеанс какого-то интересного фильма и когда жаждущий развлечений народ начал собираться, подогнали машины, и вместо кино, всех отправили на пожар.

В последующие годы Сиорпас был переведен на должность инженера по снабжению. Занимался заготовкой орех, ягод, грибов. Особенно много ореха контора принимала от Тоджинского и Тес-Хемского лесхозов — до 200 тонн за сезон, иногда и больше. На Бийский витаминный завод отправляли облепиху. Тувинская облепиха там ценилась особенно — из нее выход ценного масла получался в два раза больше, чем из алтайской. Также принимали ягоды — бруснику, голубику. Тоджинский лесхоз отправлял их баржами, иногда приходило сразу по 2—3 баржи, каждая из которых вмещала по 50 тонн ягодного сырья, которое нужно было немедленно продать или переработать.

Через контору снабжения шла вся техника и оборудование для лесхозов — машины, трактора, корчеватели и прочая техника, которой было очень много, даже слишком много и поэтому она не очень-то ценилась, быстро выходила из строя часто из-за неквалифицированности и халатности тех, кто на ней работал. (Правдивость этих слов подтверждает выступление начальника Тувинского управления лесного хозяйства Тимофея Ивановича Воронкова на страницах газеты «Тувинская правда» от 31 декабря 1970 года: «... еще плохо налажены хранение и эксплуатация техники, уход за ней. В большинстве хозяйств механизмы работают без необходимого технического обслуживания, на износ. Нередко бывают такие факты, когда шоферы или трактористы «забывают» залить воду в радиатор, заправить двигатель маслом, не говоря уже о смазке трущихся частей. Такое сплошь и рядом можно встретить в Чаданском, Каа-Хемском, Тес-Хемском и других хозяйствах. Здесь технику доверяют случайным людям).

А вот с бензином постоянно шли перебои, количество бензина было строго регламентировано и не всегда хватало, поэтому приходилось использовать бартер — меняли на ягоды и орехи.

Владимир Георгиевич был на хорошем счету, где бы он ни работал, но больших должностей ему никогда не давали из-за происхождения.

Дело в том, что его дед по линии отца — горный мастер Отто Иванович Сиорпас был до революции управляющим на Сафьяновских золотых приисках в Кара-Хеме, а потом, во время гражданской войны его избрали казачьим атаманом и он, после поражения в Тарлакшинском бою, бежал в Монголию. Семья же оставалась в Туве и сполна хватила лиха за своего отца и деда.

В 1983 году Владимир Сиорпас ушел на заслуженный отдых, сейчас он живет в городе Кызыле, а в 2007 году, одному из первых зачинателей лесного хозяйства Тувы исполнится 80 лет.

 

Владислав Иванович Канзай

Владислав Иванович Канзай в данное время является директором биосферного заповедника «Убсу-Нурская котловина». В течение нескольких лет он был председателем Комитета лесного хозяйства Тувы, пройдя путь от самой низшей должностной ступени до самой высокой в республике Тыва. А потому великолепно знает и понимает всю «кухню» лесного дела.

Когда в 1982 году, после окончания Сибирского технологического института, он был направлен на работу в Кызылский лесхоз, то его тогдашний директор Михаил Павлович Середин, которого Владислав Иванович считает своим Учителем, назначил его на должность лесника, сказав при этом, что самые лучшие командиры производства получаются, если они не на словах знают всю низовую работу. Был Владислав Иванович и техником-лесоводом, и мастером лесных культур.

Сейчас с гордостью он вспоминает о том, как приходилось самому косить сено, как заготавливали дрова, которые продавали в поселок Сесерлик. Потом, уже будучи помощником лесничего постигал всю премудрость бумажного делопроизводства. Вот только директором лесхоза быть не довелось, сразу перевели в Комитет, где вскоре и был назначен его председателем.

Это были девяностые годы, пожалуй, наитруднейшее время в жизни нашей страны, и лесного хозяйства тоже.

На мой взгляд, Владислав Иванович был очень умелым руководителем — гибким, демократичным, прозорливым, я прекрасно помню, как он предсказал дефолт 1998 года, предпринял все меры, чтобы лесхозы в наименьшей мере пострадали от очередного денежного обвала. На то, что случилось в 2000 году, когда началось тотальное разорение аппарата лесного хозяйства, которое низвели до уровня службы с 8-ю сотрудниками, когда забрали всю лучшую технику и лишили самостоятельного финансирования, он посмел выразить свое несогласие, подав прошение об отставке.

Быть может, этот протест, который поддержали еще несколько председателей Комитетов других краев и республик, в частности Бурятии и Читинской области, многочисленные письма с протестами многих ученых, работников лесного хозяйства, позволили отвоевать лесному ведомству свое место под солнцем. В 2002 году было создано Агентство лесного хозяйства, которому вернули штаты и самостоятельное финансирование.

И вот после нескольких лет передышки грядет новая реорганизация, готовится новый Лесной кодекс. Что думает по этому поводу Владислав Иванович Канзай?

«Новый кодекс готовится уже более трех лет, вероятно, в нынешнем, 2006 году, он все же пройдет в Думе. Я как член Координационного Совета по лесопромышленному комплексу Лесного хозяйства «Сибирское соглашение», вместе с Сергеем Валентиновичем Сапелкиным все время выступали против этого проекта. По сути дела это не Лесной, а Гражданский кодекс, там не прописано, как сажать, как оберегать леса, большая часть правового поля посвящена тому, как лес отдать в аренду с последующей продажей, то есть он готовиться под определенные финансовые структуры, которые в конце концов, должны завладеть лесными богатствами нашей страны.

Конечно, та система лесного хозяйства, которая существует в данное время, она мало кого устраивает. У нас огромные лесные площади, а лесников, которые должны знать, где растет в лесу какое дерево, и что с ним делать, мало. В Туве должно быть по меньшей мере 11000 лесников, а их у нас всего 385 и на каждого приходиться более чем по 40000 гектар леса. Поэтому они зачастую и не знают, что творится на их участках, а отсюда и воровство, и пожары, и весь остальной негатив.

Разделить функции, этот вопрос сегодня снова дискутируется, это второй раз наступать на одни и те же грабли. В 93 году мы это уже проходили. Сейчас, когда лесхозы немного успели оправиться, их снова хотят обкарнать. Ведь есть весьма положительный опыт современной работы лесхозов по безотходной переработке древесины, и совсем недалеко от нас, в Красноярском крае, в Тасеево. Там освоили полную, стопроцентную переработку леса и это дает очень хороший результат. Почему бы не вложить средства в покупку и освоение новых технологий переработки лесной древесины? Зачем все ломать и начинать заново на пустом месте, когда можно вложив капитал, использовать наработанный десятилетиями положительный опыт.

У нас в Туве есть такая программа по развитию лесопромышленного комплекса. В свое время я предлагал внести в нее проект по созданию миникомплекса по глубокой переработке древесины стоимостью 10 млн. рублей, подобный тому, который используется в Тасеево, но меня не поддержали, раздали деньги по лесхозам, в результате ни у кого ничего нет, деньги разошлись на сиюминутные нужды.

Я хорошо понимаю тактику и политику Грефа, Тацюна, и других, которые великолепно умеют все «грести» под себя, потихонечку, полегонечку переводя сложившиеся за десятилетия лесные отношения на рыночные рельсы по образцу и подобию состоявшейся «приватизации» нефтепромышленного комплекса. Они, должно быть, очень довольны своей работой, потому что, хоть и со скрипом — попробуй-ка, развали одну из лучших в мире систем лесного хозяйства, все же им это удается делать.

А что касается наспех разработанных федеральных законов №№ 122 и 199, то они, радикально меняя систему управления лесным хозяйством по Скандинавской модели, не учитывают наших российских реалий, не учитывают наших огромных пространств, нашего смешанного финансирования и т. д. Скандинавская модель хороша в Скандинавии, но не у нас».

Еще тогда, в 1996 году, он утверждал, что нужна специальная государственная программа для охраны горных лесов и оленьих пастбищ, потому что работа эта специфична и требования к технике, оборудованию и людям — особые.

Но вместо такой специальной государственной программы, Государственная Дума вносит в Лесной кодекс изменения, по которым федерация отдает леса субъектам Федерации, а по сути дела, бросает их на самовыживание, которое вряд ли приведет к чему-либо хорошему.

В последние годы в связи с резким сокращением выделения средств на авиапатрулирование лесов, лесхозы вновь были вынуждены вводить в практику охраны лесов выставление постов лесной охраны с радиостанциями на вышках и возвышенных участках местности, привлечением коренных жителей — оленеводов, как это практикуется на Тодже.

Кроме того начал входить в практику космический мониторинг, благодаря которому обнаруживается до 80 % всех лесных возгораний, и когда лесхозы будут оборудованы соответственными компьютерными программами, он сможет принести существенную пользу.

На фото Канзай В.И., Пшенников В.П., Сапелкин С.В.